Чтение онлайн

Направляемые Мариной собаки свернули в переулок. От развалин домов

рябило в глазах. Джунгли еще не пришли сюда – упрямо и бесповоротно - но кое-

где их наступление уже заметно.

Луна скрылась за тучей, стало темно. Я думал, Марина остановит упряжку,

но не тут-то было: собаки не сбавили скорости. Мы въехали на мост, полный

мертвых автомобилей, - река внизу струилась черной лентой.

– Тпру!

Упряжка замедлила ход.

С моста виден густой лес, выросший вдоль речного берега.

– Парк Горького – одно из самых опасных мест в Пустоши, - сообщила

Марина. Голос ее звучал настороженно. – Андрей, держи пистолет наготове.

Мы свернули с моста в тонкую кишку переулка. Снова выглянула луна, снег

заблестел. Полуразвалившиеся здания возникали перед упряжкой, как будто

вырастая из-под земли. Мне начинало казаться, что собаки сбились с пути.

Вдруг Марина крикнула:

– Стой!

Упряжка замерла. Псы дышали тяжело, роняя на снег слюну.

– Приехали.

Я увидел желтую ленту железной дороги, платформу с покореженной

табличкой: «Москва – товарная». До боли захотелось взобраться на невысокую

насыпь и по шпалам – прочь из этого города, в Джунгли.

– Андрей, скорее. Кажется, будет метель.

Марина была права – небо заволакивали тучи; усиливался ветер.

– Здесь раньше был рынок, – перекрикивая ветер, сообщила Марина.
– Кое-

что сохранилось.

– Рынок сохранился?

– Кое-что из барахла.

Я взял вожака за ошейник, дернул. Упряжка последовала за мной, таща

сани.

Это было длинное приземистое сооружение из шероховатых, соединенных

между собой металлических листов. Крыши не было, ворот тоже. Вместе с

собаками мы вошли внутрь. Лучше бы мы этого не делали… Посреди склада

горел костер (и как только мы не заметили, не почуяли дым). У огня, сгорбившись,

сидели трое.

– Мародеры, - шепнула Марина.

Я сжал в кармане рукоять пистолета.

Мародеры поднялись нам навстречу. Двое, крупные, с одинаковыми

квадратными подбородками, с близко посаженными свиными глазками

(близнецы?), с выражением сытой невозмутимости на физиономиях, одетые в

одинаковые тулупы и большие валенки. Третий – коротышка, горбоносый,

тщедушный, в желтом пальто похожий на цыпленка.

– Кто вы такие? – крикнул «цыпленок». Голос у него оказался неожиданно

низким, словно украденным у другого человека. – Уёбывайте отсюда! Это моя

территория.

– Что значит твоя территория? – внешне спокойно ответила Марина. – С

каких пор Район Второго Кольца поделен?

Коротышка сплюнул на снег.

– С тех пор, как я сюда пришел.

– Ты? – Марина пожала плечами. – Я тебя впервые вижу.

«Цыпленок» умолк, глядя по-волчьи. Его сподручные переминались с ноги

на ногу.

– Ну, не будем ссориться, - коротышка вдруг сменил гнев на милость.

Замер, разглядывая меня.

– Кожанка, гриндера… Недурные вещицы… Вы сектанты?

Молчание.

– Можете не отвечать. Вижу: сектанты. Ленинцы, сталинцы, возрожденцы?

– Не твое дело, - оборвала коротышку Марина. – Мы приехали за барахлом,

и имеем на него такое же право, как и вы.

– Не мое де-ело, - протянул, словно зевая, мародер. – Кстати, отличная

упряжка…

Я и моргнуть не успел - в левой руке коротышки появился пистолет.

– Пожалуй, я заберу ее, если вы не против, - он засмеялся. – А ты, кожанка,

– обратился «цыпленок» ко мне, – держи руки по швам. Дернешься достать пушку

– начиню свинцом.

Ветер завывал где-то в черной вышине, ему вторила одна из собак в

упряжке, словно чуя: хозяева попали в беду.

– Глеб, - коротышка кивнул одному из близнецов. – Обшарь-ка их.

Тупо ухмыляясь, мародер направился ко мне. Сухой снег поскрипывал под

валенками.

Эти трое оставили Марину без внимания. Краем глаза я видел: девушка,

держа руки за спиной, что-то делает с ошейником вожака стаи. Что она задумала?

С коротким рыком пес рванулся вперед, взрывая снег широкими когтистыми

лапами. Мгновение – и он уже у костра мародеров. Этого времени оказалось

достаточно: коротышке, чтобы всадить в собаку пулю, а мне - чтоб выхватить

пистолет.

Не давая «цыпленку» повторно прицелиться, я выстрелил в него. Мародер

упал в костер, желтое пальто вспыхнуло.

Собака визжала, перекатываясь по снегу, наконец, затихла. Марина

подбежала к ней, присела рядом.

– Стоять! – заорал я бросившимся врассыпную близнецам.

Громилы замерли, озираясь и хлопая обледенелыми ресницами.

Я подошел к костру - пахнуло жженым волосом. Поднял выпавший из руки

убитого пистолет.

– Как его звать?
– спросил, кивнув на труп.

– Шевченко, - отозвался один из близнецов. – Он гад.

– Гад? Зачем тогда вы с ним якшались?

Близнец не ответил.

– Забирайте его и валите отсюда.

Мародеры, кряхтя, подняли товарища. На обгорелой горбоносой роже

сверкают белки глаз. Близнецы, волоча труп, исчезли за стеной начавшейся

метели. Отойдут шагов на двести и швырнут в сугроб: на что им сдался мертвяк?

Я подошел к Марине, сидящей на корточках перед псом. Она подняла

голову:

– Что теперь Снегирь скажет?