Paradisus
Шрифт:
А тут еще ночной нежданный посетитель…
– Вздремни, подежурю, – предложил я.
Мы сидели на холодном металле, слушая завывание ветра, дальний гул
леса.
– Не хочу, - пробормотала она, опуская голову мне на колени. Сразу уснула.
Ныло задетое пулей плечо, да и во всем теле разливалась слабость. Но
мне было покойно, даже, пожалуй, весело. Едва ли кто-либо в Джунглях
испытывал подобное. Мне открылся новый смысл существования, заслонив
прежний - борьбу за собственную шкуру. Моя шкура! Сколько на тебе отметин от
заточек, клыков, пуль, сколько ожогов, шрамов и затянувшихся язв! Ты задубела и
потрескалась от мороза. Я спасал тебя, и буду спасать, но ты теперь не властна
надо мною, моя шкура, я не служу тебе! Лишь одно в Джунглях достойно
служения, напряжения всех сил.
Я откинул прядь волос с лица Марины, и стал смотреть — то на него, то на
звезды, сияющие над нами.
Красная полоска окаймила горизонт. Пошел редкий мокрый снег.
Неуверенно выглянул краешек солнца – луч, поплясав на обломках арматуры,
перепрыгнул на лицо спящей Марины, пробежался по припухлым покрасневшим
губам, веснушчатым розоватым щекам, блеснул в волосках бровей. Она открыла
глаза, слабо улыбнулась.
– Утро?
– Утро, – приподняв ее голову, я поднялся с колен.- О!
– Ты чего?
– Ноги затекли, - простонал я. – Дьявол!
Тысячи иголок безжалостно вонзались в мышцы – хотелось и плакать, и
смеяться одновременно. Я принялся неуклюже шагать по площадке, морщась и
вскрикивая. Марина прыснула со смеху.
– Тебе-то хорошо, – закричал я.- О! Стрелковская пытка.
– Посмотрел бы ты на себя.
Я усмехнулся.
– Поднимайся сама, - крикнул. – Посмотрим, как у тебя!
Она встала и, притворно ойкнув, принялась вышагивать рядом со мной.
– О! Пытка стрелковская.
– Не притворяйся.
Подойдя к краю площадки, я посмотрел на ночного гостя, распластавшегося
внизу, как черный крест.
– Лежит? – приблизившись, спросила Марина.
– Куда денется, с такой-то высоты.
Высота и вправду была головокружительная: при свете солнца весь город
как на ладони - белый лист с зелеными и красноватыми крапинками.
Как я и думал, ни одного здания не уцелело. Неподалеку от башни
начинался лес, уходящий к самому горизонту. Он казался сплошным, но я знал,
что есть просека, по которой стелется железная дорога.
Где-то на окраине из-под земли поднимались клубы сиреневатого пара,
будто беззубый рот старого курильщика выпускал дым.
– Андрей, пошли отсюда.
Я повернулся.
– Мне совсем не нравится этот город, - сказала Марина, глядя вдаль. – Да и
есть хочется…
Мы подошли к лестнице.
– Я первый, ты за мной.
Марина кивнула.
Я перелез с платформы на лестницу и стал медленно спускаться.
– Андрей!
– Да?
– Мне страшно! Голова кружится!
Только этого не хватало.
– Цепляйся! Не смотри вниз!
Я остановился, задрав голову.
– Хватайся за перекладину!
Марина, зажмурившись, перелезла с платформы на лестницу.
– Держись крепче!
– Держусь… Кажется…
Она неуверенно засмеялась.
Я помог Марине соскочить с лестницы.
– Больше всего боюсь высоты, - призналась она, поймав мой взгляд.
Тело ночного гостя чернело впереди. Я направился к нему, невольно держа
руку на рукоятке заточки.
– Андрей, ты чего?
– Да хочу глянуть… Стой на месте.
Я подошел к трупу, лежащему лицом вниз и припорошенному снегом.
Широкая спина плотно обхвачена черной курткой, прожженной, изрезанной –
дыры топорщатся желтым мехом; грязно-синие широкие штаны заправлены в
носки; обут в тяжелые кованые ботинки. Одежка, как у игрока… Неужели, игрок?
Таких здоровяков мне прежде встречать не приходилось. Плотный, кряжистый;
руки – что бревна, а мощный затылок оброс бурой шерстью.
– Ого!
– Я же сказал тебе.
– Ты опять?
– отмахнулась Марина. – Тоже мне, командир.
Она подошла к игроку, дотронулась носком ботинка до широкой руки.
– Андрей, может, перевернем его?
Марина прочла мои мысли.
– Ну, давай, - как будто нехотя, согласился я.
Мы вцепились в труп. Вот так тяжесть, черт подери!
Игрок на мгновение замер на боку и перевалился на спину. Несмотря на
свою прожженную шкуру, я вскрикнул, как мальчик, и отпрянул, упав в сугроб.
Марина взвизгнула и отшатнулась.
Лица нет. Есть бесформенный, зеленоватый комок, покрытый бледными
волосками; в недрах комка скрываются волчьи глаза, а широко разинутая пасть
обнажает звериные клыки.
Не сговариваясь, мы побежали к лесу, застревая в снегу. Прочь, прочь
отсюда.
– Погоди, Андрей, не могу, - взмолилась Марина. Уткнулась в толстый ствол
березы и, обняв дерево, замерла, тяжело дыша.
У меня прилип к спине свитер. За всю свою игру с Джунглями я никогда не