Paradisus
Шрифт:
До чего приятно! Может, стоило посидеть в застенке, чтобы испытать это?
На узкой улочке изгибались темные спины бараков, над ними чернел
административный корпус Второй Базы, башня, где дозревают в теплицах овощи
и заседает Лорд-мэр.
Марина прижалась ко мне, я обхватил ее рукой за талию. Выйди сейчас из
барака стрелок полюбоваться на звезды либо поссать, - поднимется шум, и мы
пропали. Левой рукой я расстегнул кобуру – на всякий случай.
Шрам шагал впереди, поминутно оглядываясь.
За бараками открылась вертолетная площадка. Машины спали, уныло
свесив лопасти. Что задумал Шрам? Неужели… Это самоубийство!
Он остановился у одной из машин, огляделся.
Черт, значит, и вправду…
Но я ошибся: Шрам и не думал использовать для побега вертолет.
– Ага!
Кинулся к сугробу, принялся расшвыривать во все стороны снег, подняв
маленький буран.
– Ну-тка, подмогните.
Под снегом - канализационный люк, точь-в-точь такой, как тот, через
который мы с Мариной когда-то проникли в Резервацию.
Шрам сорвал тяжелую крышку, скомандовал:
– Ну.
Марина, взглянув на меня, скользнула вниз, переступая по железным
скобам, впаянным в бетонную стенку. Я – следом.
Когда подошвы ботинок коснулись хлюпнувшего пола, круг света над
головой исчез: Шрам задвинул крышку люка.
– Андрей, - Марина коснулась моего плеча.
– А? Я здесь.
Что-то жесткое задело висок: я чуть не вскрикнул от боли, выругался.
– Осторожно, - пробурчала темнота голосом Шрама. – Чего ты стал под
лестницей? В сторону.
Сноп света показал на мгновение низкий сводчатый тоннель, с темным
ручьем посредине.
– Черт! Батарейки сдохли!
Глухой удар… Снова – свет; на этот раз фонарь в руке Шрама не погас.
– Так-то лучше.
Стены тоннеля из красного, выщербленного кирпича; блестящие струйки
воды стремятся вниз, к ручью.
– Вперед.
Шрам зашагал по каменному берегу.
– Андрей, кто он? – шепнула Марина.
– Шрам? Долгая история… Бывший игрок, как и я. Однажды я спас его шкуру,
а он в благодарность уже дважды спас мою. Шрам!
Гигант обернулся:
– У?
– Как получилось, что Марина не знает тебя? Я вроде послал вас с
Олегычем в Пустошь?
– В Пустоши никого не было, Андрей, - отозвался Шрам, бросая на стены луч
фонаря. – Мы долго добирались, Андрей.
Я насторожился.
– Где Олегыч, Шрам?
– Убили отца… Мародеры.
Убили мародеры… Эх, Олегыч. Старый машинист, раб своего дела,
ставший отцом для калечного дикаря из Русских Джунглей! Еще одна
Серебристая Рыбка умерла…
– Кто это – Олегыч?
– Человек, Марина. Просто хороший человек.
11
ТЕПЛАЯ ПТИЦА
Дым, светловатый, искрящийся, сворачиваясь в кольца, медленно
поднимался к заснеженным верхушкам елей. Кусок мяса над огнем сочился
шипящими каплями. Марина, прикорнув мне на грудь, смотрела на костер, ее
щеки пылали румянцем.
Мы покинули Москву и вошли в Джунгли всего двое суток назад, но отчего-
то казалось, что прошло гораздо больше времени. Я полной грудью вдыхал
свежий морозный воздух и никак не мог надышаться. Бесконечные затхлые
туннели, по которым мы выбирались из резервации, представлялись теперь если
не сном, то чем-то вроде всполохов - в Русских Джунглях всегда надо быть
начеку, и это стирает память.
В краю, где осталась рябина,
Живет та, чье имя – Марина.
Я просто хочу, чтобы знала она,
Что темная ночь рядом с ней – не темна.
Что радуга ярче, что воздух свежей,
Когда я подумаю тихо о ней.
Я просто хочу, чтобы знала она-
Когда воссияет на небе луна,
Когда соловей поутру запоет…
Что где-то есть сердце, что любит ее.
Марина вскинула голову. Я отвел взгляд.
– Как здорово, - прошептала она. – Ты вспомнил?
Я пробормотал какую-то невнятицу, с досадой понимая, что краснею.
– Вспомнил?
– Марина, - запинаясь, проговорил я. – Кажется, я это сам только что
сочинил.
Она смотрела на меня, прикусив верхнюю губу, задумавшись о чем-то.
– Прочти еще.
Откашлявшись, я кое-как повторил стишок. Подняв глаза, с изумлением
увидел полные слез глаза Марины.
– Ты чего?
Она отвернулась.
– Ничего. Это так.
Вытерла глаза рукавом куртки.
– Марина, я не хотел… Я не думал, что это расстроит тебя.
– Дурачок.
Ее руки обвили мою шею, губы коснулись губ.
– Дурачок ты, Андрюшка.
Дрогнул заснеженный лапник: Шрам. В глазах - смятение, на широком лбу -
испарина.
Гигант шагнул к костру, ногой опрокинул рогульки с жарящимся мясом,
закидал огонь снегом. Я отстранил Марину и поднялся.
– В чем дело, Шрам?