Папа и мама
Шрифт:
— Валерий, — сказала она и, помедлив, добавила: — в честь Валерия Чкалова. Был такой знаменитый летчик...
— Знаю, — сказал Тетерин и закурил, — Чкалов, Байдуков и Беляков. Первыми совершили беспосадочный перелет из Москвы в США.
— Да, в Соединенные Штаты Америки, — сказала Лариса.
Они помолчали.
«Валерий, — подумал Тетерин, — Чкалов Валерий, я Валерий и мальчишка Валерий. Все. Про это и говорить не надо и думать не надо. Ни к чему».
«Ты не считаешь, что это случайное совпадение, — мысленно сказала Лариса, — ты убежден, что, выбирая имя сыну, я вспомнила о тебе. Это правда. Вспомнила. Да. И знаешь, почему? Потому что я когда-то была в тебя влюблена, а ты меня почти не замечал».
— Сынишка на тебя мало похож, — сказал Тетерин. — Больно суровый товарищ.
— Пламенный борец за свободу и независимость, — улыбнулась Лариса.
— А почему же отец с вами не пришел?.. Такой день ответственный.
— Отец далеко. Он в Токио.
— Да? — удивился Тетерин. — В командировке или как турист?
— Он корреспондент в Японии.
— Понятно. Значит, он там, а вы здесь.
— Мы все были там. Я только месяц как приехала с Валеркой. Решили: пусть учится в Москве.
— Правильно, — сказал Тетерин. — В гостях хорошо, а дома лучше... Муж — корреспондент, а ты?
— А я домашняя хозяйка. Уборщица. Воспитательница. Стряпуха. Стенографистка. Машинистка. Шофер. Артистка. И жена в свободное от работы время.
— И ты артистка?
— Почему «и ты»?.. Да это я шучу. Ты же помнишь, наверно, я всегда немножко пела. В прошлом году на ноябрьские дни в нашем посольстве был концерт.
Тетерин вдруг вспомнил выпускной вечер — Лариска Метельская поет какой-то романс, а он в зале с Кирой Саблиной — первой школьной красавицей, и Лариска со сцены видит их, сидящих рядом...
— А у меня жена актриса, — сказал Тетерин, — киноартистка.
— Правда? Наверно, очень знаменитая? — спросила Лариса.
«Внешне она стала другой, но что-то в ней все-таки осталось от прежней Лариски», — подумал Тетерин, и память услужливо вернула ему давний и, в общем, довольно дурацкий их разговор. Лариска встретила его у кино «Аврора» и по дороге домой (он не мог ее не проводить) сказала ему: «Большой твой недостаток, Валера, что ты прямо до ужаса любишь быть на виду. Многие уверены, и ты в том числе, что Кира Саблина — будущая звезда экрана (кстати, никакой она не стала звездой, она окончила медицинский и работает врачом по уху-горлу-носу)... Многие уверены, что Кира — будущая знаменитость, не то что я — девчонка, у которой не только таланта, но даже самолюбия нет ни вот столечко». Теперь он уже не помнит, что ей тогда ответил, но Лариска замолчала и до самого дома не сказала ни слова.
Вообще говоря, в чем-то она, конечно, была права. А может быть, это он сейчас так думает, сегодня, когда перед ним не Лариска Метельская, а Лариса Кузнецова, которая уже не робеет в его присутствии, а спокойно, с непонятным чувством превосходства смотрит ему прямо в глаза.
— И как же фамилия твоей жены, если не секрет?
— Беспалова. Ирина Беспалова. Ее нет в Москве, она в экспедиции... Ирина снималась в кинофильмах «Первое свидание», «Человек ищет выход»...
— К сожалению, не видела, — сказала Лариса и поймала себя на мысли, что ей было бы приятней, если бы его женой оказалась более известная актриса.
— Картины имели успех, — продолжал Тетерин, — рецензии появились неплохие...
— Я же была в Токио. А у нас там, к сожалению, эти фильмы не шли.
Она снова сказала «к сожалению», потому что Тетерин был, как видно, огорчен. Если бы она знала киноактрису Ирину Беспалову, он бы, вероятно, чувствовал себя уверенней, а так ему что-то приходится объяснять, вроде бы оправдываться.
— Я главного не спросила — ты-то что делаешь?
— И я в кино работаю.
— Неужели режиссер?
— Инженер. Специалист по звукозаписи.
— Оба в кино. Значит, у вас общие интересы, у тебя и у Елены...
— Ее зовут Ирина.
— Ой, прости ради бога.
«Нарочно ошиблась», — решил Тетерин.
— Так, насколько я понимаю, все хорошо, — сказала Лариса, — да?
— Все отлично, — сказал Тетерин и подумал: «Тебе хотелось услышать другое: «Мне было бы намного лучше, если бы мы не расстались. Когда-то я не оценил твою способность жить интересами человека, который тебе дорог и которого ты любишь». Ну-ну, усмехнись и спроси: «Почему же ты это понял только теперь, когда ты женат, а я замужем и у нас дети-школьники, и назад дороги нет»... Но, поскольку ты об этом не спросишь, мне не нужно будет и отвечать».
— Все-таки удивительно, — вздохнула Лариса, — люди столько лет не виделись, им бы говорить, говорить, а они больше молчат...
Тетерин пожал плечами:
— Молчим мы не потому, что нам нечего сказать, а потому, что нам есть что вспомнить...
— Это верно, — тихо сказала Лариса, и Тетерин с пронзительной ясностью ощутил: Кузнецова куда-то исчезла, а осталась Метельская — влюбленная, славная, беззащитная Лариска из восьмого «А».
— Надо бы нам ребят познакомить. — Тетерин указал в сторону, где, несколько освоившись, но еще не обретя солидности, галдели и возились первоклассники.
— Познакомятся и без нашей помощи. А впрочем, они уже, кажется, знакомы...
И в самом деле — Валерка Кузнецов что-то рассказывал, и его внимательно слушали Майка Тетерина и девочка из второго подъезда.
— Вы живете где-нибудь поблизости? — спросил Тетерин.
— Нет. Здесь бабушка живет, Алешина мама. А мы строимся в районе Химки-Ховрино. Вернемся в Москву и переведем Валерия Алексеевича туда, в другую школу. Но это будет через год, не раньше, А пока придется его оставить у бабушки, и мне ужасно жалко. Ты понимаешь, мальчик сейчас в таком возрасте, когда он еще очень нуждается в матери...
«Почему я ни разу не слышал этого от Ирины?» — подумал Тетерин, испытывая привычное чувство досады, которую у него вызывала подчеркнутая увлеченность Ирины своей занятостью, дававшей, как ей казалось, право слишком часто не думать ни о ком, кроме себя, и ни о чем, кроме своих дел. А может быть, он зря придирается и виной всему ее профессия — всегда у всех на виду...
— Это, конечно, правильно, — сказал Тетерин, отвечая не столько Ларисе, сколько собственным мыслям, и неожиданно спросил: — Хороший город Токио?