Чтение онлайн

— Вот, они принесли раньше. — Джулиан протягивает мне железную кружку.

У него от брови к подбородку тянется тонкий порез с засохшей кровью, а на лбу слева, прямо под волосами, — синяк. Высоко под потолком — маленькая лампочка, в ее белом свете волосы Джулиана — цвета зрелой пшеницы.

Я сразу перевожу взгляд на дверь у него за спиной.

— Закрыта снаружи, — говорит Джулиан.

Ясно. Мы — пленники.

— Кто они? — спрашиваю я, хотя сама знаю ответ.

Нас наверняка захватили стервятники. То, что я видела в туннеле… Повешенный телохранитель, еще один убит ножом в спину… Такое могли сотворить только стервятники.

Джулиан отрицательно качает головой. Я замечаю, что шея у него тоже в синяках. Должно быть, они его душили. Пиджак Джулиана исчез, рубашка порвана. Вокруг ноздрей у него запеклась кровь, на рубашке пятна от капель крови. Но сам он на удивление спокоен — кружка в руке не дрожит.

Вот только в глазах, в этих невыносимо синих глазах отражается тревога и напряжение.

Я тянусь за кружкой, но Джулиан в последний момент немного отводит руку в сторону.

— Я узнал тебя, — говорит он, — Я видел тебя на собрании. Ты потеряла перчатку.

— Ага, — говорю я и снова тянусь за кружкой.

Вода отдает болотом, но пить ее — настоящее наслаждение. Едва сделав первый глоток, я понимаю, что еще никогда в жизни так не хотела пить. Воды в кружке вряд ли хватит, чтобы утолить жажду. Я почти все выпиваю залпом, но успеваю подумать о том, что Джулиан, возможно, тоже хочет пить. Воды остается всего на полдюйма, и я предлагаю ее Джулиану.

— Можешь допивать, — говорит он, а я не настаиваю.

Пока пью, я чувствую на себе его взгляд, а когда отрываюсь от кружки, вижу, что он смотрит на треугольный шрам у меня на шее. Кажется, метка исцеленных его успокоила.

Поразительно, но рюкзак мой не тронули. По какой- то причине стервятники решили его мне оставить. Это обнадеживает. Они, конечно, жестокие и злобные, но практики в похищении людей у них маловато. Я достаю из рюкзака плитку гранолы, но, подумав, убираю обратно. Я пока не проголодалась, а сколько еще сидеть в этой крысиной норе, понятия не имею. Если можешь терпеть — терпи. Этому научила меня Дикая местность. Наступит момент, когда тебе трудно будет сохранять самоконтроль.

Все остальное — руководство «Ббс»; дурацкий зонтик Тэка; бутылка из-под воды, которую я выпила еще в автобусе по пути на Манхэттен; тюбик с тушью для ресниц, его, наверное, бросила в рюкзак Рейвэн, — абсолютно бесполезные вещи. Теперь понятно, почему они не стали забирать у меня рюкзак. Но я все равно аккуратно выкладываю все на свою койку, потом переворачиваю и трясу рюкзак, как будто оттуда может вдруг выпасть нож, отмычка или еще какое-нибудь средство к спасению.

Ничего. И все-таки должен быть какой-то выход.

Я встаю и, согнув левую руку, подхожу к двери. Боль в локте немного отпустила и превратилась в слабую пульсацию. Значит, кость не сломана. Еще один хороший знак.

Дергаю дверь. Заперта, как и сказал Джулиан, и к тому же она железная, замок не выломаешь. Внизу маленькая, как для котов, дверца. Я присаживаюсь на корточки и внимательно ее осматриваю. Судя по петлям, эта тоже открывается снаружи.

— Воду через нее дают, — говорит Джулиан, — И еду.

— Еду? — Я ушам своим не верю, — Они давали тебе еду?

— Немного хлеба. И еще немного орехов. Я все съел. — Джулиан отводит глаза. — Я не знал, когда ты придешь в себя.

— Все нормально, — Я встаю на ноги и начинаю обследовать стены в надежде обнаружить какую-нибудь трещину, щель, хоть что-то, что поможет нам выбраться на волю, — Я бы так же поступила.

Еда, вода, камера под землей. Таковы факты. То, что камера под землей, можно понять по плесени под потолком, такая же постоянно вырастала у нас в подземном убежище в хоумстиде.

Это означает, что мы похоронены.

Но если бы они хотели нас убить, уже давно бы убили. Факт.

И все-таки это не утешает. Если стервятники нас до сих пор не убили, это означает, что они планируют для нас что-то похуже смерти.

— Что ты помнишь? — спрашиваю я.

— Что?

— Что ты помнишь? Об атаке в начале митинга. Шум, запахи, как все происходило?

Я смотрю в глаза Джулиану, он не выдерживает и отворачивается. Естественно, его ведь столько лет дрессировали. Три правила безопасности: дистанция, уклонение от контакта, бесстрастие. Мне хочется напомнить ему о том, что в визуальном контакте с исцеленными нет ничего противозаконного, но как-то глупо рассуждать о том, что можно или нельзя, в таком месте.

Джулиан, наверное, не в состоянии признать то, что с ним происходит. Поэтому он такой спокойный.

Джулиан вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Я ничего не помню.

— А ты постарайся.

Джулиан встряхивает головой, как будто пытается восстановить память, снова облокачивается на стену и смотрит в потолок.

— На митинге появились заразные…

Когда он произносит слово «заразные», я непроизвольно морщусь. Мне приходится прикусить губу, чтобы не поправить его и не сказать, что это были стервятники, а никакие не заразные. Это не одно и то же.

— Продолжай.

Я иду по периметру камеры и ощупываю бетонные стены. Сама не знаю, что я надеюсь найти. Мы в ловушке — все ясно и понятно. Но у меня такое ощущение, что Джулиану будет легче рассказывать, если я не буду на него смотреть.

— Билл и Тони, это мои телохранители, схватили меня и потащили к входу в метро. Мы заранее спланировали этот путь отхода. На случай, если что-то пойдет не так. Мы должны были уходить по туннелям, а потом встретиться с отцом, — На слове «отец» Джулиан запинается, потом откашливается и продолжает: — В туннеле было темно. Тони пошел за фонариками. Он их заранее приготовил. Потом мы услышали… услышали, как он закричал, и — такой звук… треск, как орех раскололи.

Джулиан тяжело сглатывает. На секунду мне становится его жаль. Он много пережил, и в короткий срок. Но я напоминаю себе о том, что это он и его отец виновны в том, что существуют стервятники, это они сделали все, чтобы стервятники появились на свет. АБД и подобные ей организации вытоптали, вытравили, вытолкали из нашего мира все чувства. Они, чтобы избежать прорыва, заткнули гейзер.

Но давление неминуемо нарастает, и взрыва не избежать.

— Тогда Билл пошел вперед, чтобы убедиться, что с Тони все в порядке. Я остался ждать. А потом… потом кто-то схватил меня сзади за горло и начал душить. У меня перед глазами все поплыло. Я видел, как ко мне кто-то подходит, но лица не смог разглядеть. А потом он меня ударил, — Джулиан показывает на свой нос и на рубашку, — Я отключился. Очнулся здесь. С тобой.