Чтение онлайн

Майлз набрал побольше воздуха. – Недавно мне звонил Саймон Иллиан. Думаю, вам стоит просмотреть этот звонок.

– Простите?

– Поднимитесь в приемную Иллиана и заставьте его секретаря проиграть вам запись заново. На самом деле вам стоит ее просмотреть обоим. Я знаю, что разговор записывался; это стандартная оперативная процедура.

– Зачем?

Вот именно. Зачем бы Гарошу верить на слово отверженному СБ, которого на его глазах его же глубокоуважаемый начальник Иллиан не просто выгнал, но лично выпроводил из штаб-квартиры?

– Генерал, это действительно важно, действительно срочно, и я действительно предпочел бы, чтобы вы судили об этом сами.

– Вы театрально загадочный человек, лорд Форкосиган, – неодобрительно и недовольно нахмурился Гарош.

– Прошу прощения. – Майлз старался сохранять ровный и невыразительный тон. – Вы поймете, когда все увидите.

– Гарош приподнял бровь. – Да? Тогда, может, и посмотрю.

– Спасибо. – Майлз отключил комм. Бесполезно просить Гароша перезвонить ему после просмотра записи; теперь это дело точно ушло из рук Майлза.

Ну, вот. Сделано, и сделана вещь правильная – максимально правильная из возможных в данных обстоятельствах.

Чувствовал он себя тошнотворно.

Теперь: следует ли позвонить Грегору? Нечестно держать это в тайне от императора, но, боже мой…

Гарош сам это вскоре сделает, решил Майлз. Как только Гарош наверстает упущенное и поместит Иллиана в условия должного медицинского ухода, то он автоматически и согласно цепочке командования станет исполняющим обязанности шефа СБ. И дальше его немедленным долгом будет уведомить Грегора о столь неприятном повороте событий и выяснить, какова же в этом вопросе императорская воля. Так что все завершится еще до конца этого дня.

Возможно, причина неразберихи с Иллианом в чем-нибудь простом, легко поправимом; может, он вернется к своим обязанностям за считанные дни. Скажем, в чипе короткое замыкание. «С этим чипом ничего простого не бывает». Но СБ позаботится о своем человеке.

Вздохнув, Майлз вернулся к списку возложенных им самим на себя хозяйственных дел, но внимание сосредотачивалось с трудом. Он пытался читать, но не смог сконцентрироваться. Возможно ли, чтобы Иллиан скрыл следы происшедшего, а? Предположим, Гарош поднялся просмотреть запись звонка, а в журнале ее больше нет? Но если Иллиан в такой степени отдает себе отчет, то он должен сам обратиться за медицинской помощью.

День тянулся бесконечно. К вечеру Майлз сломался и принялся звонить то Грегору, то Гарошу, но не смог дозвониться до обоих. Возможно, они сейчас сообща заняты этим кризисом. Он оставил сообщения с просьбой перезвонить, но ответов на них не дождался. Спалось ему плохо.

Как же он терпеть не мог быть выключенным из потока данных! К вечеру следующего дня Майлз был готов лично отправиться барабанить в дверь черного хода СБ и требовать засекреченные рапорты – он даже толком не знал, какие. Тут в особняк Форкосиганов внезапно заявился Галени. Тот явно приехал прямо с работы, был все еще в мундире, и выглядел мрачным даже по своим собственным стандартам угрюмости.

– Выпьешь? – спросил Майлз после первого же взгляда на его физиономию, когда Мартин привел Галени в Желтую гостиную, на этот раз объявив его появление по всем правилам. – Поужинаешь?

– Выпью. – Галени рухнул в ближайшее кресло и запрокинул назад голову так, словно шея у него болела от самого позвоночника. Я подумаю насчет ужина. Пока я не голоден. – Он дождался, пока Мартин не выйдет, и добавил: – Все кончено.

– Рассказывай. Что произошло?

– Иллиан полностью сломался во время общего совещания всех департаментов сегодня днем.

– Сегодня днем? Ты хочешь сказать, генерал Гарош не завернул его и не отправил к медикам СБ вчера вечером?

– Что?

Майлз описал ему тот самый тревожащий звонок Иллиана. – Я тут же уведомил Гароша. Только не говори мне, что этот человек не сделал того, что я ему сказал.

– Не знаю, – ответил Галени. – Я могу сообщить лишь о том, что видел. – Как опытный аналитик – не говоря уж «как историк» – Галени четко ощущал разницу между свидетельством очевидца, слухами и умозрительными догадками. Что бы он ни рассказывал, вы всегда могли понять, под какую из категорий это подпадает.

– Иллиан теперь под медицинским наблюдением, да? – с тревогой спросил Майлз.

– О боже, да. – вздохнул Галени. – Брифинг начался почти нормально. Главы департаментов сделали свои еженедельные краткие доклады и перечислили список всех первоочередных задач, на которых стоило бы заострить внимание другим отделам. Иллиан казался нервным, более беспокойным, чем обычно, вертел в руках лежащие перед ним на столе предметы… сломал пополам магнитную карточку, пробормотал извинения… Он встал, чтобы, как обычно, раздать всем поручения по списку, и тут началось… Ни одна фраза не вытекала из другой. Он совершенно запутался. Не так, будто он перепутал день, а словно ошибся дней на двадцать. Каждое предложение было грамматически правильно и полностью бессвязно. И он не отдавал себе в этом отчета, пока не взглянул на нас и не увидел, как все уставились на него с отвисшей челюстью. И тут он замолк.

– Тогда Гарош встал – клянусь, это был самый смелый поступок, какой я видел в жизни, – и произнес: «Сэр, мне кажется, вам следует немедленно предстать перед медицинской комиссией». Иллиан рявкнул в ответ, что он не болен и чтобы Гарош, к чертовой матери, сел… вот только в глазах его вспыхивала то ярость, то растерянность. Его трясло. Ну где этот твой нескладный подросток с выпивкой?

– Наверное, опять повернул не в тут сторону и заблудился в другом крыле. Ничего, в конце концов выберется. Пожалуйста, продолжай.

– А-а. – Галени потер шею. – Иллиан не хотел уходить. Гарош вызвал медика. Иллиан отменил приказ, заявил, что не может все бросить в разгар кризиса; вот только кризис, в который, как он полагал, мы попали, – это цетагандийское вторжение на Верван десятилетней давности. Гарош, который к этому моменту был почти белым, как мел, пепельно-серым, взял его под руку и попытался подтолкнуть к двери – а это было ошибкой, потому что Иллиан вступил с ним в драку. Тогда Гарош завопил: «Ах, черт, приведите медика, и быстро!» Умно с его стороны. Проклятие, когда Иллиан дерется – он дерется по-черному. Никогда такого не видел.