Падение рая
Шрифт:
– Хреново…
Наконец Роман отыскал в строю более или менее нормальное мужественное лицо. Показав на парня, он спросил:
– Как тебя зовут, солдат?
– Оуэн Уилсон, сэр… – смущаясь, ответил тот. Он не знал, как себя вести с варваром из темных веков.
– Выйти из строя, рядовой Уилсон.
Передняя шеренга расступилась, и солдат несмело, помявшись с ноги на ногу, вышел вперед.
– Ударь меня, рядовой, – приказал лейтенант.
– Зачем, сэр? – непонимающе спросил солдат, оглянувшись на своих товарищей, оставшихся в шеренге, ища у них поддержки.
– Ударь меня, это же так просто, взял, сжал кулак и двинул в морду.
– Но зачем?! Это же нецивилизованно! Зачем мне вас бить? Вы мне ничего не сделали, сэр. И даже если бы и сделали…
Договорить солдат не успел, просто подавившись словами, когда Роман легонько ткнул его кулаком в плечо, повторив требование:
– Ударь. Ну же, ударь, – повторял Камышов, ударяя солдата в плечо все сильнее и сильнее. – Ударь, кому говорю!
В строю начались волнения, по рядам покатился ропот, и, не выдержав, подбежал даже полковник.
– Что вы делаете? Что тут происходит?
– Прикажите этому рядовому ударить меня, полковник. Со всей силы.
– Но зачем? Мы не приемлем насилия. Что он вам…
– Просто прикажите, мне нужно понять, чего они стоят и как мне их обучать.
– Хорошо… – кивнул полковник Сталлер и, повернувшись к солдату, приказал: – Уилсон, ударьте его, как просит господин лейтенант.
– Хорошо, господин полковник…
Солдат долго собирался с духом, строй погрузился в абсолютную тишину, ведь сейчас должно произойти невиданное – один разумный человек ударит другого.
Наконец дрожащая рука рядового полезла вверх и, замерев в верхней мертвой точке на пару секунд, решительно понеслась вниз, стремясь попасть по голове уже ненавистного лейтенанта.
Роман Камышов просто сделал шаг в сторону, и кулак прошел мимо.
– Еще, – потребовал Камышов.
И после кивка полковника рядовой Уилсон повторил попытку, но с тем же плачевным результатом.
– Ударь же меня, черт возьми! Или ты только и можешь, что воздух месить? Давай же, давай обеими руками. Ну?!
Видимо, в голове рядового произошел какой-то сдвиг, и он чуть ли не с рычанием набросился на лейтенанта, размахивая обеими руками. Камышов лишь уклонялся, уходя все время в сторону, подкалывая солдата обидными шуточками, чтобы еще сильнее раззадорить его.
– Что ты руками машешь, как ветряная мельница? Бей, а не маши!
После полуминутного уклонения, когда Роман двигался по всей свободной площади плаца, Камышов прямо на ходу выбрал из строя еще двух человек в дополнение к почти выдохшемуся рядовому Уилсону.
– Помогите ему, а то он все никак не может меня ударить. Может, вам удастся. Начали.
Теперь солдатам не потребовалось одобрения своего командира, и они набросились на лейтенанта, но все с тем же успехом. Лейтенант Камышов ставил простые блоки без продолжения контратакой.
– Давайте-давайте, – поддразнивал солдат Роман. – У вас почти получилось…
Прошло еще полминуты, и Камышов к уже имевшейся тройке добавил еще двух солдат. И честно их предупредил:
– Ребята, если в течение первых десяти секунд вы не выведете меня из строя – не свалите на землю, вы об этом сильно пожалеете. Начали.
Началась новая возня. Солдаты мешали друг другу, но Роман не делал им поблажек. Блоки стали жестче, а некоторые получили по тумаку, что только сильнее разозлило противников, но и придавшая им силы ярость не помогла.
Камышов добровольно увеличил время такого спарринга до пятнадцати секунд, продолжая легонько поколачивать солдат, а потом случилось то, чего ждал взвод лейтенанта и чего не ожидал больше никто.
Роман растолкал солдат, ныряя им под руки, освободив для себя чуть больше пространства, и в следующую секунду быстро нокаутировал противников, отвесив каждому по одному удару, довершив разгром эффектным ударом ногой в живот с разворота, отчего противник отлетел на полтора метра и грохнулся на бетон спиной.
– Подберите их…
Никто не пошевелился, тогда Роману пришлось буквально вырвать из строя нескольких человек за шкирку. Остальные выходили из ступора сами, в страхе шарахаясь в сторону, стоило ему только к ним приблизиться.
– Ты не слишком увлекся? – улыбаясь, спросил старшина, когда лейтенант вернулся к своему взводу, а раненых унесли их ошеломленные товарищи. – Особенно с последним пируэтом?
– Ну, разве что чуть-чуть…
16
Министр обороны был вне себя и долго не мог успокоиться.
– Вы же обещали никого не трогать! Не применять насилие! Зачем вам потребовался этот… это… безобразие! Говорите!
– Я хотел посмотреть, на что способны ваши солдаты, господин министр обороны.
– Если бы вы спросили, то мы бы сказали, наши солдаты не занимаются силовыми видами боевых искусств. Этот рядовой Уилсон получил сильнейшее эмоциональное потрясение, которое запросто может перейти в психическое заболевание. Полковник Сталлер вам вроде бы сказал, что мы не приемлем насилие…
– А придется, господин министр. Иначе никак. Сами понимаете – война.
Министр Пфайффер сразу как-то сник и, обидчиво поджав губы, отвернулся. Видя, что от министра обороны больше ничего не добиться, Камышов обратился к командиру части:
– Кстати, господин полковник, что вы предприняли в связи с объявлением вам войны?
– А что мы должны были предпринять?
– Хм-м… Ну, может, усилилили физическую подготовку солдат. А то тот рядовой с минуту помахал кулаками – и все, бери тепленьким, а ведь он не из дистрофиков. Или провели стрелковую подготовку… вы вообще как, стреляете? Или вы даже оружие в глаза не видели?