Шрифт:
– Я её вообще не видел!
Роза подбоченилась, опасно прищурилась:
– Врёшь.
– Нет!
– Врёшь!
– Консенсус! – напомнил Саша. – У меня тоже есть идея. Если уничтожить Существо, то погибнут все его творения, это как отключить источник, питающий электрические приборы. Факт. Но может ли быть такое, что Существо не связало себя с данной цепью, а источником стал монстр, достаточно сильный, чтобы защитить себя? Предохранитель.
– Смотритель, – шепнул Данька.
Саша кивнул:
– Это прозвучит глупо, но, в отличие от других монстров, у Старика ничего не хрустит в голове, когда он пытается думать.
Девчонка щёлкнула пальцами, восторженно вздохнула:
– Точно! Я уже вижу всю картину: мы пробираемся в Предел ночью в амулетах из бутонов настоящих яблонь, растущих у меня на огороде. Я давно наготовила дюжину, заметив, что в них меня не замечают. Мне порой кажется, что яблони, созданные Существом, видят не картинки, а запахи, при этом выращенные мною деревья взаимно дополняют их, поэтому меня и не замечали… Заговорилась, чёрт! Вернёмся к теме. Мы рушим один из аттракционов, чтобы Смотритель сам пришёл за нами, после чего уничтожаем и его. Существо слабеет, а я остаюсь жива!
– Уничтожим мой аттракцион, – решительно добавил Данька. – Вернее, я разрушаю. Сам. Мне надо это сделать.
– Консенсус, чтоб его! – улыбнулась Роза.
– А оружие? – спросил Саша.
Девчонка остановилась, со смешинкой взглянула на приятелей:
– Вы – мальчики, поэтому сами думайте над этим вопросом. Слезайте уже! У нас есть вечер и полночи, чтобы подготовится. Не хочу тратить это время впустую.
Ещё до того, как войти в хижину, они почуяли запах лаванды и серы. Внутри их ждал сюрприз. Фея аккуратно размешивала серую смесь, заворачивала малые части в клочки сушёной кожи и к кончику крепила куски бечёвки. Лавандовая фея улыбнулась им страшной улыбкой: губы были зашиты в наказание за помощь Саше – подожгла одну бечёвку об свечку и кинула странную смесь в открытые ставни. Произошёл хлопок, за которым последовала вспышка света.
Оружие найдено. И как всегда с решением этого вопроса консенсус был достигнут.
***
Она проснулась до захода солнца – прошло не меньше часа. Аккуратно ступая, тихо чертыхаясь, когда скрипели доски, вышла на улицу и остановилась на выбитой двери, которую так никто и не убрал. Любовалась огородом долго, кусала губы, думала. Как будто нарочно, ставни сарая были раскрыты. Роза сплюнула, оглянулась на спящих мальчишек и шагнула вперёд.
Он проснулся после захода, нутром чувствуя что-то плохое, неприятное. Зевнул. Саша сопел рядом, на перине из лапника и шерсти зайцев. Двери сарая были раскрыты, оттуда несло кровью. Данька знал: Роза держала несколько зайцев в клетках, но желание девочки сходить к ним именно сейчас настораживало. Хотя кто знает, когда этих ушастых надо кормить…
– Чёрт! – синхронно выдали мальчик и девчонка.
Данька отвернулся, стараясь не смотреть на разделанный трупик зайца. Рвота подступила к горлу, но он мученически сглотнул, слегка привыкший к такому во время готовки ужина. Роза положила нож, неряшливо попыталась засунуть кишки животного обратно в тушку, вытерла руки об шерсть.
– Данил! Я… я хотела…
Щёки пылали от стыда. Её поймали за личным и безумно стыдным. За секунду в голове пронеслись тысячи глупых отговорок, начиная от голода и желания приготовить животинку на костре, заканчивая самообороной: заяц сам прыгнул на неё и напоролся на нож… а потом ещё подёргался, чтобы разрез удлинился.
– Не уходи! – выкрикнула Роза, заметив движение. – Я скажу правду, Данил, всё объясню, но не уходи. Прошу. И не говори Саше. Он не простит меня за такое, не поймёт. Данил? Данил!?
– Я стою! – нервно буркнул мальчик. – Мне неприятно смотреть на это-о… на это. То, что мы делали сегодня вечером, было не так противно и было оправдано. Я не повернусь, поэтому рассказывай так.
– А Саша? – с надеждой спросила Роза.
Данька решительно раскрыл рот, но услышал всхлип девчонки. Достаточно жалкий и провоцирующий. Внезапно почувствовал вину за что-то. Но и ощущение страха, словно Роза кинется на него с ножом со спины, не пропало.
– Не скажу.
– Хорошо, – тон девчонки резко потерял жалостливые черты. – Понимаешь, это очень сложно объяснить, потому что ты мальчик.
Данька истерически хихикнул:
– А девочка бы на моём месте с радостью присоединилась к рассматриванию внутренностей? Не думаю.
– Она бы поняла, – Роза вздохнула. – Но попытаюсь, если ты хочешь. Я провела в этом месте чуть меньше года – ты знаешь – большую часть времени была одна. У меня хватало дней подумать, слиться с природой, уйти в себя.
– Одичать?
– Не шути, – за спиной у Данила захлюпало, скрипнуло – девчонка прошлась по крови, села на починенный Сашей стул. – Я не пью сырую кровь, если об этом. Ты вообще не понял, как я вижу, что происходит.
– Объясняй, – мальчик нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Я слилась с природой и ушла в себя, – повторила Роза. – После чего заметила, что могу нечто большее, в отличие от обычного человека. Это началось, когда я впервые закровоточила… Ты не поймёшь, – быстро добавила она. – Даже не спрашивай! Мне помогла фея, объяснила, что я повзрослела, что через это проходят все девочки, но потом заметила некое отклонение. И поздравила меня. Сказала: «Природа выбрала тебя». Вскоре я начала видеть пророческие сны, могла варить целебные отвары, наугад собирая травы, словно где-то глубоко внутри зная, чем они могут помочь. Но ещё я обнаружила, что могу гадать по внутренностям, когда свежевала крысу для жарки. В июне. Тогда их было полно.
– Хочешь сказать: ты стала ведьмой? Молодой Ягой?
– Домик в лесу уже есть, – печально усмехнулась Роза.
– И что дальше? – спросил Данька, ещё раз переступив с ноги на ногу.
– У нас два варианта: я могу смыть все кровавые следы, потом сходить к реке и умыться. Мы притворимся, что ничего не было, и спокойно отоспимся два часа перед сражением. Но также я могу продолжить обряд. Всё зависит от тебя, Данил.
– Хорошо. Что ты пытаешься узнать?
Судя по скрипу, Роза встала. Если бы мальчик обернулся, то заметил бы, что Изгнанница едва не обняла его в порыве чувств.
– Ты согласен! Если не хочешь, не оборачивайся. А узнать я хочу о своей смерти. Ответы даются весьма размытые и через чур банальные, ведь мы все когда-нибудь умрём. Чтобы избежать ошибок, я задала временной отрезок: от сегодняшней ночи до ночи понедельника.
– Даже не желаю знать, каким кровавым способом ты это сделала.
– Подумала.
Мальчик смотрел в темноту, наклоняясь назад, с интересом прислушиваясь к противным звукам. Омерзительные, влажные движения взывали не менее отвратные мурашки. Запах заставлял непроизвольно морщиться. В защиту Роза заметила: