Шрифт:
– Роза, – Данька тоже перешёл на шёпот, – Можешь рассказать всю правду сейчас? Я не могу ждать, пока Саша проснётся. Что от нас хочет Существо, почему оно желает убить тебя, что значат цифры на знаке, невидимые цветы, в конце концов?
Шаги на мгновенье замедлились, Роза чертыхнулась, вспомнив что-то неприятное.
– Ладно. Всё-таки, мы теперь вместе, – девчонка остановилась. – Расскажу, но при условии, что ты сам перескажешь Саше мои слова. История длинная, и мне больно её вспоминать. Очень больно.
– Обещаю.
Саша вспотел, чувствуя, как сердце бьётся чаще, но старался при этом тихо дышать. Данька и Изгнанница уже давно не обращали на него внимания. Роза запнула детали сломанного стула в угол, чертыхнулась. Потом ещё раз.
– Я была в числе первых, кто попал в Предел Мечтаний примерно год назад. Тогда ещё не было многих аттракционов, их стражей, этого же знака и цветов. Кстати, цветы высаживаю я, если тебе так интересно. Раз в неделю спокойно, не прячась, могу посадить одно растение или куст с бутонами. В основном это мак и нарцисс.
– Моя бабушка ходит к дедушке на могилу с букетом мака и нарциссов. Чётным количеством, – Данька вздохнул. – Зачем ты их высаживаешь?
– Не скажу, – Роза выдержала паузу. – Не сегодня. Насчёт знака даже думать не надо. Видимая цифра – это количество детей, находящихся в Пределе больше двух дней или непосредственно в самом Пределе Мечтаний. Невидимая – число всех детей, когда-либо бывших здесь. Сейчас там… Не подсказывай! Я оставляю зазубрины на стенах. Сейчас на знаке должна быть цифра «98».
Возвращаясь к моей истории, скажу, что изначально нас, избранных, было пятьдесят. Надеюсь, ты знаешь, что Существо приходит за одним ребёнком каждую неделю?
– Все прошлые два месяца я не считал дни вообще.
– Понимаю. Так вот, как я думаю, год назад Существо ещё не обладало той силой, которая есть у него сейчас, следовательно, запах яблонь не так явно дурманил нас, мы не избегали друг друга, общались. Первые две недели не произошло ничего примечательного, если не считать сам факто того, что я вдруг оказалась избранной. Во время третей недели я подружилась с двумя сестричками-близняшками, полненькими, но милыми. С Ирой и Валей. Они были самыми старшими среди нас, поэтому в конце недели Существо пришло за одной из них. За Валей: она родилась раньше на две минуты. Ира рыдала, но не долго, нам ведь объяснили, что старших просто отправляют домой. Но я чувствовала что-то плохое, холодок, дрожь. Пробралась через ворота ночью с едой в рюкзаке и первая из избранных пошла по Дороге страха.
– Роз, – голос Даньки дрогнул. – Ты опять побледнела. Что случилось в пути?
– Я… добралась до места, где пересекаются река и дорога, где сужаются до узкого коридора горы и лесные дебри. И я видела, как Существо поглотило душу Вали! Понимаешь? Втянуло, как спагетти. Тогда я убежала. Ободрала себе колени в пустыне, руки, не останавливаясь, плача. Это было омерзительно, ужасно, подло!
– Ты не перепутала? Может, оно пыталось отправить Валю в наш мир?
– К чертям собачьим оно хотело! – повысила голос Роза. – Я верю в то, что вижу. Если бы Существо желало отправить её домой, то отвело бы в ведьмин круг и открыло чёртову дверь. Не хмурься! Но после этого я начала замечать правду, как будто испуг очистил меня от той лжи, что покрыла всех заключённых здесь детей! Я не сумасшедшая. Все те, кого оно собиралось забрать на неделе, тоже начинали видеть правду, их словно наделили даром перед… смертью. Пожалуйста, Данил, только не говори мне, что ты не веришь.
– Я верю.
– А я – нет!
Роза и Данька замерли. Саша вышел из-за перегородки, скрестив руки на груди. Изгнанница тут же шагнула к нему, собираясь ладошкой померить температуру, прямо как мама. Мальчик оттолкнул её:
– Я тебе не верю, и мне твоя помощь не нужна. Жив! А тебе, Данька, преогромное спасибо, – Саша издевательски поклонился. – Не думал, что друг может предать.
– Не открывай свой рот, – опередила мальчика девчонка, прищурив карие глаза. – Язык больно острый. Ты ещё не отошёл.
– Верил… – словно пьяный, продолжал Саша, не замечая Изгнанницу. – А ты предал! Она прямо сказала, что видела, как девочку отправляли домой, а потом вдруг представила, что монстр съел её душу. Это смешно.
– Я не дура, галлюцинаций не наблюдалось.
– Ты сам недавно утверждал, что видишь только правду, – выкрикнул Данька.
Саша усмехнулся:
– Передумал. А, может, неудачно подшутил. Тебя легко обмануть, чем Фид и Кид пользовались всё время. Почему бы и мне не одурачить такого олуха, как ты, а, Ящерка?
Мальчик тут же сгорбился, покраснел, чуть ли не заплакав. Роза завертела головой, затараторила:
– Нет-нет-нет, Данил, не надо совершать глупостей. Это всё травы и грибы. Галлюциногенная настойка виновата, и в нём остался дух Предел Мечтаний, разве не слышно по словам? Данил!
Последнее предложение Роза выкрикнула, кинувшись за мальчиком, запуталась в юбке, остановилась на сваленной у прохода двери, тяжело топнула. Дерево скрипнуло. Она вернулась в хижину, злобная, обеспокоенно взъерошила волосы, собираясь грубо ругнуться. Вовремя передумала, ругнулась не грубо:
– Чёрт! Я думала, что такое бывает только в книгах и фильмах. Всё это так просто и глупо со стороны! Чёрт! Кто тебя просил его раздраконивать, Саша? Я знаю: ты чувствуешь усталость, развязность, и ты мог это предотвратить, но зачем, чёрт тебя подери?!
– В какую сторону идти до Предела? – спокойно спросил мальчик.
У Изгнанницы дёрнулась верхняя губа, как у разъярённой волчицы. Когда она с выражением абсолютной ненависти открыла рот, они неожиданно услышали крик. Душераздирающий, прерывистый.
– Данька? – испуганно спросил Саша, широко распахнул глаза.
– Шманька! – съязвила Роза, без стеснений сплюнув на доски. – Побежали, чёрт возьми! Каяться будешь перед Богом, если друга спасти не успеешь!
***
Пройдя сквозь волокна в дереве и раскрытые ставни, звук исказился, но Саша, в силу испуга и адреналина, смешавшихся в крови, решил, что точно слышал крик со стороны огорода и теплиц. Роза побежала за ним, чувствуя лишь необходимость что-то сделать.
Они стоптали огурцы, помяли помидоры и сбили палки, с привязанными к ним верёвками, удерживающими кусты, пока ухо не уловило волны дрожащего, ужасающего звука с противоположной стороны.