Чтение онлайн

Одна сторона комнаты — там, где был вход, — не имела стены. Она была отгорожена от зала двумя дюжинами искусственных кустиков и деревьев, установленных двумя рядами.

Мужчина был наедине с девушкой и в то же время мог видеть сквозь пластмассовые листья, ветви и стебли танцовщиц, извивавшихся на эстраде, и изысканные эротические сцены на экранах телевизоров.

В правом от входа углу комнаты за маленьким столиком сидели мужчина в костюме-тройке и девушка, на которой были только лифчик, трусики и туфли на каблуках-шпильках.

Танцовщица отдавала мужчине билет или билеты, чем-то напоминавшие акции, но только длиннее и уже их. Мужчина писал на обратной стороне каждого билета инициалы танцовщицы. Ее лицо озарялось улыбкой, она подходила к выбравшему ее мужчине и брала его за руку. Пол комнаты был покрыт роскошным ковром. Этим же ковром были покрыты и диванчики, стоявшие по трем сторонам комнаты. Перед диванчиками, на равном расстоянии одна от другой, были прикреплены к полу квадратные платформы площадью около одного квадратного метра и высотой полметра. Мужчина садился на диванчик, а девушка танцевала на платформе, и ее промежность была как раз на уровне его лица.

За десять долларов девушка танцевала на платформе три минуты. Танец на столе — вот как называлось это в рекламах, вставленных в футляры из прозрачной пластмассы. За двадцать долларов можно было купить семиминутный интимный танец. В этом случае сидевший за столиком мужчина расставлял три или четыре искусственных куста или дерева вокруг стоявшей на платформе девушки и ее клиента так, чтобы их не было видно.

Клиент гладил руками груди и ягодицы девушки, а когда возбуждался, целовал соски. Если же клиент покупал 20-минутный непристойный танец, он уединялся с девушкой в дальнем конце комнаты, и их скрывали от нескромных взглядов настоящими джунглями из искусственных растений.

Клиент садился на диванчик, девушка напротив него на платформу, расстегивала молнию ширинки, освобождала из брюк пенис и руками доводила клиента до оргазма.

Хлоя Чэддертон воздерживалась от непристойных танцев, хотя и знала, что под этим золотым дождем могла бы обогатиться. А чтобы прилично заработать трехминутными и семиминутными танцами, их нужно было танцевать почти без перерыва. Девушка получала на руки половину стоимости билета. Пять долларов за десятидолларовый билет, десять долларов за двадцатидолларовый и так далее, все больше и больше. За трехминутный танец ей платили пять долларов плюс чаевые. Обычно гроши. Хотя иногда какой-нибудь чудак мог дать доллар. После этого часто приходилось ждать добрых полчаса, пока на ее крючок не попадался другой клиент. За час девушка зарабатывала двадцать, от силы тридцать долларов.

Если же клиент приглашал девушку на непристойный танец, она получала половину от пятидесяти долларов — двадцать пять — из кассы. Да обычно клиент давал ей десять, а то и двадцать долларов чаевых. У них выходило, как хвастались девушки перед Хлоей, около сорока долларов за каких-нибудь двадцать минут. Простая работа рук. Поэтому если «танцевать» этот «танец» всего лишь раз в час, то за шесть часов — столько времени Хлоя работала каждую ночь — выручка могла дойти до 250 долларов. Разве можно, черт побери, сравнить эту сумму с какими-то пятью долларами в час.

Этой ночью Хлоя исполняла на платформе семиминутный интимный танец перед молодым белым балбесом. Балбес противно потел, гладя ее груди, бедра, лобок, и все норовил просунуть руку под трусики чуть ниже лобка. Мысли Хлои в это время витали где-то далеко-далеко... Днем ей звонил Сильвер и пригласил поужинать с ним. Она ответила ему, что вечером будет занята. «А завтра вечером, а?» — не унимался он. Хлоя сказала, что на завтра у нее назначено свидание с другим мужчиной, но она постарается перенести его на другой день. И вот придя на работу, она подсела к Тони Идену, урожденному Идерозо, тому самому мужчине в костюме-тройке, который сидел за маленьким столиком, и спросила у него, сможет ли он завтра обойтись без нее. Многие девушки были готовы работать с восьми вечера до полуночи, но Тони все же опасался, что в это самое оживленное время на сотню мужчин может оказаться жалкая горстка танцовщиц. И пообещал дать ей ответ чуть позже, около полуночи. Десять минут назад он сказал Хлое, что все улажено.

На следующее утро она позвонит Силу и скажет ему, что с удовольствием поужинает с ним.

— Да, кстати, — напомнит она ему, — когда вы думаете передать мне чек?

Сил обещал заплатить ей 20 тысяч долларов за право исполнения песни «Сестра моя женщина», но она до сих пор не получила от него ни гроша. Гала-концерт, на котором ансамбль Сила собирался спеть эту песню, был назначен на конец этой недели, но о деньгах не было пока ни слуху ни духу.

До того дня, когда Сил позвонил ей и пригласил ее поужинать, Хлоя думала, что их отношения строятся на чисто коммерческой основе. Адвокат составит договор, она его подпишет, получит чек, и они разойдутся, довольные друг другом. Но вот он пригласил ее на ужин, а о чеке ни слова.

Она спрашивала себя, а не замышляет ли Сил какой-нибудь обман, приглашая ее на ужин. Но разве он сможет исполнить со своим ансамблем песню, не заплатив ей предварительно за это? Разве это не будет рискованно для его ансамбля?

Завтра утром нужно будет непременно напомнить ему о чеке.

Чек будет ей пропуском на выход из этого «Рая». Дальше тянуть нельзя.

— Поаккуратней, парень, — сказала она балбесу. — Я ведь танцую не непристойный танец.

В половине седьмого утра обитателям приюта подали первый горячий завтрак. Апельсиновый сок, кофе, яичница с беконом, два ломтя белого хлеба и кусок сливочного масла.

Яичница оказалась непрожаренной, а в остальном завтрак был замечательный. Чуть лучше, чем в тюрьме, чуть хуже, чем кормили Хейза на флотской службе. Завтрак сервировали в большой столовой на втором этаже манежа. Столы и скамьи были залиты светом люминесцентных ламп. Днем в окна заструится естественный свет, и его лучи упадут на новый пол, настланный во время переоборудования здания в приют. Некогда здесь был большой открытый манеж, где тренировались солдаты-резервисты. Потом его перестроили в двухэтажный приют для бездомных. По мнению врачей, треть мужчин и женщин, не имеющих своего жилья, страдают психическими болезнями. За столом, как раз напротив Хейза, сидел мужчина с безумными глазами.

— Ну как, тебе нравится здесь? — спросил он.

— Очень, — ответил Хейз.

— И кормежка хороша. Правда?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Джерри Хадсон.

— А меня Фрэнки. Ты здесь будь поосторожней, Джерри.

Хейз кивнул головой.

— Многие здесь буйствуют. Ты будь поосторожней, Джерри.

— Ты это о чем?

— Наркотики. Всякая гадость. А они закрывают на это глаза. Надзиратели. Психоаналитик сам псих. Тебе это известно? Общественник тоже. Все они тут психи.