Озерный дух
Шрифт:
Мири и вскорости остальные привидения столпились вокруг Хозяйки леса, активно обсуждая и жестикулируя, глядя на отражение общего любимца Кузьмы. Тот стоял возле птичьей поилки и, приговаривая «цыпа-цыпа», бросал наземь зерно и очистки, а вокруг него, деловито клевали корм куры и гуси.
— О-о-о, смотри Тиночка, наш постреленок скоро хозяином станет, видишь, они живность завели. Зимой будет что кушать... — запищала самая впечатлительная утопленница.
— Батюшки светы, да Маняшка дом-то, смотри, как обиходила и ворота покрасила и дверь дубовую справила... а ставни... ставни-то цветами расписала... — восторженно воскликнула вторая.
— Еще бы, на наши-то денежки и королевной стать теперь сможет, — заворчала третья, самая старая, что своей смертью померла, но душу ее что-то не отпускало в мир иной.
— Ой, да ладно тебе, Ниловна, не ворчи. Хорошая баба-то Маняшка оказалась, работящая. И пекарню открыла, и Кузьму к хозяйству приучает, и видно ж, что не чужой ей наш парнишка, — благодушно заметила Мири.
Тина замерла с улыбкой на устах, глядя на мальчика. А услышав, как Маня — так в миру кличут теперь ее подопечную — ласково позвала с крыльца:
— Кузенька, родимый, иди я на стол собрала. И Серого зови, а то он всех несушек нам распугает своей голодной мордой! — ощутила, что на душе полегчало.
От умилительной картины человечьего быта группку восторженной нечисти женского облика отвлек вопль лешего:
— Хозяйка, хозяйка, беда! Беда у нас, беда!
Из-за ближайших кустов возник дедок-лесовичек, похожий на огромную сосновую шишку, с ручками, ножками и глазками-пуговками. За ним поспешали еще двое «шишек», но поменьше: внучата его.
— Что случилось, Никифор? — Тина подлетела к берегу и ступила на него в человеческом виде.
— Беда… — вздохнул дед, покряхтывая, присел на корточки и сложил ручки-веточки. — Дурень этот, король Мадинский пошел войной на Волху...
Озерная Дева, тоже опустившись на корточки возле Никифора, погладила его по веточкам, делясь силой. Совсем старенький лешак стал, хорошо, что сыновья и внуки есть, будет кому смену принять, да лес обихаживать.
Вездесущая Мири встряла в разговор:
— Ты чего, старче, только проснулся что ль? Про ту новость еще весной талдычили все кому не лень. Уж осень на носу, а ты, — и передразнила лешего, — «бяда-а-а»...
Никифор резко замахал руками на толстушку.
— Вот бабы — завсегда вперед лезете... — проворчал он. — Все, конец Мадине. Под стенами города стоят воины Волхи. У самого края нашего леса палатки ставят, да к осаде готовятся. Что буде-ет...
— А чего будет? — удивилась Тина. — Люди постоянно с кем-нибудь воюют, но сюда, к нам, пришлые не ходят... боятся.
— Ой, бабы, ой, бабы глупые-е-е... А ты-то, хозяюшка... от тебя не ожидал, — кипел праведным гневом старичок. — Простому люду-то куда деваться, пока короли да бароны богатства да землю делють? Они ведь в лесу от войны хорониться будут...
— Ты сказал, что волховцы на краю моего леса встали... — напомнила Тина. — Так что сюда не побегут.
— Да, мадиновские к нам не побегут и то хлеб, а эти ироды волховцы мой лес рубят... да костры палят. А поди спалят... все...
— Я присмотрю, чтобы не перестарались, — пообещала Хозяйка, успокаивая лешего.
— У меня ж сердце за каждое деревце болит, а эти чернушники жгут и жгут без роздыху... — продолжал стенать лешак.
— А почему — чернушники? — снова вмешалась Мири, а остальные любопытствующие призраки плотно обступили Никифора.
— Дык возглавляет их барон волховский. Бают, самый грозный генерал ихнего короля. Как где совсем худо — его и посылают.
— И что? — не поняла Тина.
— А то! Нарекли его в народе Черным генералом. Род его так зовется. И герб черный, и палка главная тоже, и армия его вся в черном. Аки демоны какие...
— А звать-то его как? — пискнула субтильного образа утопленница.
— Мне-то откель знать? — рыкнул лешак. — Я ему не тать и не мать, имя не давал, потому и не мне спрашивать...
— Черный, говоришь? — заинтересовалась Тина, вставая с колен, привычно отбрасывая косу за спину. Задумавшись, пошла к воде, пробормотав себе под нос: — Надо посмотреть, эка невидаль к нам пожаловал.
— Хорошо Кузеньку с Маней в другую сторону спровадили, а то войны им только не хватало... — в спину ей шепнула Мири, крестясь прозрачной рукой.
Глава 3
Тинантина зависла над водой бесплотным, пронизанным светом, духом в горизонтальном положении, лениво помахивая ногами, как обычная девушка, беззаботно лежащая на берегу. Подперев одной рукой щеку, второй — как обычно, создала капельку, которая томительно медленно полетела вниз. Ровная водная гладь побежала кругами, а Озерная Дева внимательно всматривалась в возникшее зеркало мира.
Рядом парили и ворчали привидения, отгоняя надоедливых, непоседливых русалок. Эти глупенькие, всегда готовые похихикать и повеселиться вертихвостки носились по озеру и пытались поймать русала, нечаянно заплывшего в чужие владения.
Тина отрешилась от привычной суеты и начала «нырять» во все доступные ей водоемы: озерца, ручейки, лужи и даже тазики с водой в домах людей. Война!
Подготовка к войне на краю границ ее владений очень не нравилась Хозяйке леса — придется дополнительно защищать свое. В лужах на дороге к Мадине она пару раз видела отражения груженых повозок: люди, забрав пожитки и пропитание, спешили укрыться под защитой городских стен. А в самой столице углубляли колодцы. Из разговоров землекопов выходило, что в городе ждали осады и готовились к худшему. Мельницы гудели от натуги: мололи, мололи муку. Впрок пригодится, а нет — враг уничтожит.