Овертайм
Шрифт:
Я сошел с ума.
Мне нужно потрахаться.
– Эбби, рад снова тебя видеть! – восклицает Рекс, обнимая Эбби. – Как поживает «Мустанг»?
– Потрясающе. Я передам ему, что ты им интересовался.
– Если возникнут проблемы, не стесняйся, сразу звони мне.
Я одариваю друга убийственным взглядом и сквозь зубы произношу:
– Может быть, прекратишь болтать и уже покажешь нам все?
Рекс усмехается и приступает к экскурсии.
Первым делом мы проходим к его клиентам из автосервиса, чьи автомобили он помог привести в порядок. Мы осматриваем Aston Martin V8, Jaguar 1962 года, BMW 327 и еще парочку классических автомобилей. Пройдя несколько рядов, к которым автосервис Рекса не имеет отношения, мы оказываемся в самом конце выставки, где друг демонстрирует нам свои улучшенные современные спорткары.
Все то время, что мы рассматриваем автомобили, я держу Эбигейл за руку. И ее рука в моей кажется таким обычным делом. Будто так было всегда.
Я поворачиваюсь к Эбби, которая с восторгом в глазах осматривает все вокруг, и мое сердцебиение учащается. Я смотрю на ее пухлые губы, длинные ресницы, потрясающие светло-голубые глаза и не могу оторвать взгляд.
Какая же она, черт побери, красивая.
– Ри-и-ид. Прием! – насмешливый голос Эндрю, компаньона Рекса по автомастерской, отрывает меня от поглощения глазами самой прекрасной блондинки на планете. С нескрываемым раздражением я поворачиваюсь к говнюку, ожидая, что такого важного он собирается мне сказать. – Говорю, давай отойдем, перетрем по поводу мотоцикла.
Молча киваю и тяну Эбби за руку, но она кладет ладонь мне на грудь и произносит:
– Рекс сказал, что сейчас будут гонки. Я хочу остаться и посмотреть.
Меньше всего мне хочется оставлять ее здесь одну, но я не имею права ей что-то запрещать. Так что просто целую ее в макушку и говорю:
– Не уходи далеко от Рекса, чтобы я тебя не потерял, хорошо?
О господи!
Полчаса назад я еле сдержался, чтобы не навалять Рексу за то, что он полез обниматься к Эбигейл, а теперь сам отправляю ее к нему.
Какой же я тупой!
Эбби кивает и подходит к желтому гоночному «Мустангу», водитель которого готовится к старту. На время проведения слета дорогу, проходящую через весь городок, перекрывают, чтобы автомобили не смогли кому-либо помешать во время мини-гонок.
Девять долбаных минут спустя я возвращаюсь от Эндрю с информацией о мотоцикле, который попросил найти Эштон. Какого черта Рекс вообще поручил поиски этому говнюку? Мой взгляд следует по толпе в поисках Рекса и Эбби, но тщетно: их нигде нет.
– Ищешь свою Барби? – ухмыляется Эндрю, подошедший ко мне справа. – Я думал, после Келли ты завязал с эскортницами.
Резко поворачиваюсь к нему и испепеляю коротышку взглядом.
– Скажешь еще хоть слово и останешься без зубов.
– Мы оба знаем, что ты ничего мне не сделаешь, – опасно улыбается Эндрю. – Ведь капитан «лос-анджелесских орлов» известен своей безупречной репутацией, которую ему ни в коем случае нельзя портить.
От обдумывания возможных способов убийства этого идиота меня отвлекает визг Эбигейл, доносящийся из того самого желтого «Мустанга».
Что. За. Хрень.
«Форд» на запредельной скорости проносится мимо нас. За рулем сидит улыбающийся Рекс, а рядом визжащая от радости Эбби.
Да вы издеваетесь.
Автомобиль делает круг и возвращается к месту старта, где я уже поджидаю… нет, не Эбигейл, а Рекса. Я убью его!
– Какого хрена, Рекс? – накидываюсь на него я, едва он успевает выйти из автомобиля. Но мой гнев сходит на нет, стоит мне только увидеть восторг в глазах Блонди, которая подходит ко мне, хватает меня за руки и прыгает от радости. Мои губы против воли расплываются в улыбке. Рекс тут же пользуется этим моментом. Придурок. Он хлопает меня по плечу, а затем поворачивается к Эбби и, указывая на нее пальцем, произносит:
– Запомни, что ты мне пообещала.
Она коротко кивает ему и поднимает на меня свои сияющие глаза.
– Что ты ему пообещала? – не в силах сдержать любопытство, интересуюсь я.
– Унести с собой в могилу твою тайну.
– Тайну?
– Ага. Что ты упал в обморок, когда Рекс набивал себе тату в пятнадцать. Ха-ха-ха. – Эбби запрокидывает голову и громко хохочет. – Так вот почему у тебя на теле нет ни одной татуировки.
– С чего ты это взяла, что нет? Ты же еще не видела меня обнаженным.
Эбигейл прикусывает губу и отводит взгляд. Ее щеки покрываются румянцем. Я ухмыляюсь и обнимаю ее за талию, притягивая к себе. Тянусь к выбившейся из хвоста пряди и прячу ее ей за ухо. Провожу пальцем по щеке, а затем касаюсь большим пальцем ее соблазнительных губ. Мне так чертовски сильно хочется ее поцеловать. Не помню, чтобы вообще когда-либо хотел целовать кого-то. Но с ней я становлюсь странным. Мне постоянно хочется касаться ее.
Когда она поднимает на меня свои большие глаза цвета топаза, я резко опускаю руку вниз.
Нет. Я не могу.
Она не заслуживает такого идиота, как я. Эбигейл должна быть с тем, кто будет ставить ее интересы превыше всего. И это точно не про меня.
– Нужно ехать, – отстраняюсь от Эбби и мотаю головой в сторону парковки. – По дороге расскажешь, как ты оказалась на пассажирском сиденье гоночного автомобиля, и заодно поможешь мне выбрать способ убийства Рекса за это.
Усевшись за руль, я набираю номер тренера и даю отбой по серфингу, но все равно решаю отвезти Блонди на самый знаменитый пляж Голливуда. Мировую славу этому месту принес сериал «Спасатели Малибу» с несравненной Памелой Андерсон. Многие голливудские звезды упоминают об этом невообразимо красивом пляже с белым песком в своих песнях. Знаменитости прилетают сюда на вертолетах, чтобы просто позагорать. Так что Зума бич популярен у туристов примерно так же, как Голливудские холмы.
Через двадцать пять минут мы подъезжаем к на удивление совершенно пустому побережью. Обычно серферы приезжают сюда, чтобы ловить волны, ведь пляж Зума славится своим отличным прибоем. Но сегодня здесь – ни души.
Эбби осматривается вокруг с диким восторгом. Ее голубые глаза светятся, а на пухлых губах – легкая улыбка. Но уже через несколько секунд ее взгляд становится грозным, и Блонди толкает меня в плечо.
– Какого черта ты не сказал мне, что мы приедем сюда? Боже мой, я бы надела красный купальник и пробежалась по побережью, представляя себя сексуальной Памелой!