Чтение онлайн

–  У старого авантюриста губа не дура!
– искренне восхитился Рангони.
– Надо же! Новгород и Псков. А королю Сигизмунду - Смоленск и наступление на Швецию! Думаю, на таких условиях король согласится оказать поддержку Дмитрию.

–  По крайней мере, не будет мешать…

–  Угу, как Понтий Пилат.
– Папский посланец расхохотался.

–  Вы меня восхищаете, монсеньор. Однако не все так просто. При дворе имеются влиятельные силы, настроенные против войны. К примеру - коронный гетман Ян Замойский, сравнивший сие смутное предприятие с игрой в кости - может и повезти, а может и нет. Как выразился гетман, «обычно не советуют ставить на кон дорогие и важные вещи».

–  И все же король поддержит?

–  Не будет мешать. И в случае успеха…

–  Ясно…

Встав с кресла, нунций подошел к окну и некоторое время в задумчивости смотрел на небо. Потом вдруг резко обернулся:

–  Так вы сказали - самозванец?

Лавицкий хохотнул:

–  Ждал этого вопроса, монсеньор. Вот…

Он достал из-за пазухи кипу бумаг и протянул их Рангони:

–  Здесь опросы свидетелей рождения и воспитания Дмитрия. Листы из церковных книг… Его нашли младенцем возле мертвой женщины…

–  Значит, все же - самозванец…

–  Это единственные документы, больше нет.

–  Но - очень удобный самозванец… Удобный для магнатов, для шляхты, для короля… Почему б ему не стать удобным и для Святого престола, а, Лавицкий?

Иезуит хитро прищурился:

–  Думаю, об этом и пойдет речь во время сегодняшней встречи, монсеньор?

Явившийся ближе к вечеру «царевич Димитрий» - пусть даже и самозванец - произвел на Рангони какое-то двойственное впечатление. С одной стороны, обаятельный молодой человек лет двадцати двух - двадцати пяти, аккуратно подстриженный, с тщательно выбритым подбородком, глубоко посаженными глазами и большой бородавкой у самого носа. Впрочем, бородавка отнюдь не портила общего впечатления, наоборот, добавляла шарма… А с другой стороны, Дмитрий, несомненно, был весьма хитроумен. Нунцию не очень-то понравились его слова, вроде бы самые благоприятные для Ватикана.

Крестить Русь по католическому обряду? Да пожалуйста, экая безделица! Вот стану царем, так сразу всех и покрещу. Костелов понастрою, монастырей - францисканцев, бенедиктинцев, цисцерианцев… Кажется, всех перечислил.

Хорошие вроде бы слова, приятные… Однако слишком уж легко произнесены. Сказал - словно бы отмахнулся - и тут же попросил денег.

Присутствовавший при встрече Лавицкий даже поперхнулся от такой наглости, но все добросовестно перевел - самозванец хорошо говорил по-польски и по-немецки, а вот ни латыни, ни итальянского не знал.

–  Денег?
– Рангони с улыбкой почесал затылок.
– Хорошо, вы получите деньги. Но - только после благословления Папы. Если позволите, я напишу грамоту с ваших слов. Относительно утверждения в Московии католической веры. Думаю, дело не ограничится одними аббатствами и церквями, со временем в Русии можно будет открыть университет, и даже не один.

–  Насчет университетов - очень хорошая идея, - неожиданно улыбнулся Дмитрий.
– Русский народ от природы умен, но ему так не хватает просвещения!

–  Вот.
– Рангони тщательно присыпал песком чернила, чтобы скорей высохли, и, подув на грамоту, протянул ее самозванцу.
– Прошу поставить подпись… ваше величество.

Дмитрий кивнул с таким истинно царским достоинством, что у нунция вдруг ни с того ни с сего закралось подозрение: а что, если этот приятный молодой человек и в самом деле истинный русский государь, чудесно спасшийся сын Иоанна Грозного?

«In Perator Demeustri», - коряво вывел гость вместо правильного написания - Imperator Dimitrius.

Рангони подавил ухмылку - в конце концов, какая разница, как именно подписывается само… нет, будем считать - царевич? Главное, чтобы потом выполнил обещанное. Если ему повезет, если все сложится, если… Дева Мария, как много «если»!

–  Я буду молиться за вас, друг мой, - сворачивая грамоту, вполне искренне пообещал нунций.
– За вас и за успех вашего предприятия.

–  Молитвы - хорошо, - немного цинично улыбнулся Дмитрий.
– Но хотелось бы получить и деньги.

Рангони кивнул:

–  Часть дукатов я смогу выдать вам уже сейчас.

–  И вы не прогадаете, сеньор!
– с непоколебимой уверенностью в успехе воскликнул самозванец.

Гм-гм… самозванец ли? Хотя документы свидетельствовали…

Нунций лично проводил гостя до самого порога и, вернувшись, подозвал Лавицкого:

–  Кажется, вы еще что-то нашли? Больно уж довольный у вас вид.

Иезуит поклонился:

–  Вы, как всегда, правы, монсеньор. Верные люди доставили мне одну вещь.

Лавицкий расстегнул висевший на поясе кошель:

–  Это список с грамоты князя Адама Вишневецкого, год назад записанной им со слов самозванца. Вам перевести?

–  Да, пожалуйста…

Иезуит принялся негромко читать список, временами запинаясь, уж больно неразборчиво было написано, видать, тот, кто копировал грамоту, очень спешил, опасаясь вызвать гнев всемогущего магната.

–  Так-так.
– Внимательно выслушав, Рангони сложил на груди руки.
– Занятное чтение. Обратите внимание, Лавицкий, как подробно Дмитрий описывает жизнь царского двора в Угличе, однако, как только речь заходит о конкретных обстоятельствах его чудесного спасения, больше никаких подробностей, все размыто, расплывчато, туманно. Вот Дмитрий говорит о том, что его спас какой-то воспитатель - какой? Как его звали? Как звали того мальчика, на которого якобы подменили царевича? Нет ответа! Никаких имен. Ничего конкретного. Пожалуй, этот список работает на версию о том, что Дмитрий никакой не царский сын, а все же самозванец. Дайте-ка его сюда, Лавицкий. Приложу к тем вашим грамотам, что уже имеются. Ума только не приложу, что с ними делать? Отправить в Ватикан вместе с подписанной самозванцем грамотой и подробнейшим донесением? Впрочем, к чему плодить лишние сущности? Его святейшество Папа Климент вовсе не глуп и весьма, весьма подозрителен. Боюсь, его подозрительность только усилится после прочтения собранных вами доказательств самозванства. И никакой помощи Дмитрию Папа не окажет, ни материальной, ни - что не менее важно - моральной. А выгодно ли это святому престолу, а?

–  Думаю, что нет, монсеньор, - усмехнулся Лавицкий.
– Самозванец наш юный друг или нет - дело десятое. Особенно если он добьется успеха.

–  А вот в этом случае, сын мой, эти документы станут опасны, очень опасны!
– Нунций возбужденно всплеснул руками, так, что тени от рукавов его сутаны дернулись на стене, словно крылья исполинской птицы.
– Опасны - но необходимы. В том случае, если новый русский государь вдруг попытается забыть все свои обещания. Впрочем, усесться на московский трон - дело далеко не быстрое, даже при поддержке магнатов, а до тех пор компрометирующие Дмитрия документы нам вряд ли понадобятся. Куда же их деть - вот вопрос! В Ватикан? Нет. Усиливать подозрительность Папы нет никакой необходимости, так?