Чтение онлайн

Таким вот образом рассуждал Иван, но совсем по-другому думал дьяк, точнее, уже старший дьяк, Ондрюшка Хват, веленьем Овдеева данный ребятам в помощники. Петр Федорович Басманов, что занимался пока сыском, торопил - искать, искать крамолу, выжигать каленым железом, не считаясь ни с личными заслугами, ни со знатностью рода.

На следующий день приятели, поднимаясь по широким ступенькам крыльца в приказную избу, чуть было не сшиблись с внезапно выскочившим из дверей старшим дьяком.

–  Ты куда это, Ондрюша, словно ошпаренный?

–  А, - отмахнулся на ходу дьяк, правда, тут же остановился, не удержался, похвастался: - Воров завчера сыскал - бегу в пыточную. Ужо, заговорят у меня!
– Ондрюшка радостно потряс кулаком.

Умелый, конечно, работник был старший дьяк, и ушлый, и грамотный, но уж себе на уме - хитер, злоковарен. Улыбается всем широко, аж кажется, вот-вот сведет скулы, с приказными приятен, а на самом-то деле - что у него на душе? Один Бог ведает, вернее, скорее - черт. Однако новое начальство в лице Овдеева к Ондрюшке явно благоволило… как, впрочем, и к трем приятелям. Вообще, у Ивана складывалось такое мнение, что Овдеев хочет намеренно вызвать между ними соперничество. Ну, правильно, как еще древние римляне говаривали - «дивидо эт импере» - «разделяй и властвуй».

–  Ишь, упырь, - пробурчал вслед уходящему дьяку Митрий.
– В пыточную побежал - радуется. Нешто можно пыткою правды добиться? Мне только клещи или дыбу покажь - так я такого на себя наговорю, самому страшно станет. И в заговоре признаюсь, и в мятеже, и в том, что ошкуй чертольский - это я и есть.

–  Постой-ка!
– уловив Митькину мысль, Иван постарался не выпустить ее их головы, что-то в ней ему показалось важным, несомненно, стоящим самого пристального размышления. Ошкуй… Митька…

Зайдя в приказную избу первым, Иван уселся на стол и обернулся к друзьям:

–  А ведь ты, похоже, прав, Митрий. Ошкуй-то - не оборотень, человек!

–  Угу, - хохотнул Прохор.
– С медвежьей башкою!

–  Не с башкою, а, скажем, в шапке, из медвежьей шкуры пошитой… Вот вам и ошкуй!

–  Неплохая мысль, - одобрительно кивнул Митрий.
– Только - покуда несвоевременная. Пока заговор не раскроем, не дадут нам ошкуем заниматься, для начальства сейчас упырь - не главное. Главное - Шуйские! Ох, мешают они Дмитрию, мешают…

–  А Ондрюшка-дьяк на этом карьеру свою строит, - пробурчал Прохор.
– На то ведь и прозван - Хват. Ох, чувствую, похватает он сейчас и виноватых, и правых, короче, всех, до кого дотянется. Точно говорю - показания нужные со всех выбьет и об успехе доложит по начальству первым, куда быстрей нас!

–  А ты ему, часом, не завидуешь, Прохор?

–  Было бы кому завидовать. Прохиндей - он и есть прохиндей.

Ненадолго задержавшись в приказе, друзья согласовали дальнейшие планы с начальством - Овдеевым - и, получив «добро», до вечера занимались братьями Шуйскими, не самими, конечно, а пока только их людьми. Расспросили многих: и каретника, что лично чинил Василию Шуйскому возок, и зеленщика, что каждый день приносил в боярские хоромы свежие овощи, и нескольких холопей, и привратника, и даже какую-то сопливую дворовую девку. Все людишки на контакт шли с охотою - еще бы, ведь парни тащили их в ближайший кабак, - но на откровенный разговор не шли и хозяина своего, князя Василия, не выдавали. То ли не хотели выносить сор из избы, то ли боялись, то ли и в самом деле никакого заговора не было, не успел еще вызреть, не дали.

Проходив целый день, вернулись в приказ хмурые.

–  Ну?
– попив кваску из стоявшего на подоконнике кувшинца, Митрий грустно вздохнул.
– Что, пора на доклад идти? Видали, как Ондрюшка сейчас к Овдееву пробежал? Сияет! Ровно голый зад при луне - светится. Видать, выбил чего-то… А нам и докладывать нечего. Деньги только казенные на кабак зря потратили - стыдно начальству в глаза смотреть.

–  Так и не смотрите, - махнул рукой Иван.
– Я один схожу, доложуся. Сиднями-то мы целый день не сидели - все где-то бегали. А что разузнали мало - так не повезло пока.

Потуже затянув пояс, юноша поправил воротник и, чуть улыбнувшись, вышел.

–  Не повезло?
– Овдеев выслушал доклад без особых эмоций.
– Что ж, бывает. Ондрюшку Хвата в пример вам ставить не буду - больно уж прыток. У него в пыточной чего и не было - скажут.
– Стольник раздраженно поджал губы.
– А тебе, Иван, и парням твоим тако нельзя! Ондрюшка мелочь тянет - Тургенева, Калачника, прочих. А у вас дело иное - высшие бояре, князья! Тут сгоряча нельзя…

Овдеев задумался, опустив большую голову, почесал высокий, с большими залысинами лоб, и Иван вдруг неожиданно подумал, что им сильно повезло с начальством. Другой бы грозил, требовал, а этот, вишь, не торопил, выслушал спокойно. Впрочем, наверное, с боярами так и надо - осторожненько!

–  Петр Федорович Басманов вас, вероятно, вызовет, - медленно произнес стольник и, неожиданно понизив голос, попросил: - Ну-ка, Иван, глянь-ка за дверь… осторожненько!

Послушно повернувшись, Иван приоткрыл дверь… Что-то, невидимое в темноте, прошуршало по коридору, исчезнув за углом.

Овдеев, впрочем, ничуть не удивился:

–  Так и знал - подслушивают.

–  Догнать?

–  К чему? «Имя им - легион». Просто прикрой дверь поплотнее.

Юноша исполнил требуемое, обернулся.

–  Теперь садись, - стольник кивнул на скамью.
– И не говори громко, понял?

–  Само собою.

–  Итак, о Басманове.
– Овдеев вдруг встал, подошел к окну и на всякий случай прикрыл его ставней. Тут же зажег стоявшие на столе в бронзовом шандале свечи. И без того было душно, а от пламени свечей стало еще жарче, Иван украдкою вытер со лба пот. А вот стольник словно бы не чувствовал никакой жары, да и наступившая полутьма ему, похоже, нравилась.

–  Петр Федорович Басманов Шуйских очень не любит, - тихо продолжил стольник.
– Потому, возможно, будет на вас наседать, требовать ускорить следствие, побольше хватать, пытать… Ты, Иван, его не очень-то слушай. С Шуйскими - особенно с Василием - не торопись, пытками не увлекайся, дело веди осторожно, но хватко. Не отвлекайся, - впрочем, тебе и некуда отвлекаться, других-то дел нет.

–  А упырь?
– осторожно напомнил юноша.
– Ну, тот, черторыйский, которого вы едва тогда не подстрелили.

Овдеев согласно кивнул:

–  Дай срок, займемся и упырем… Хотя он вполне мог и утонуть - ведь больше никаких кровавых дел на Москве не случалось. Впрочем… - Стольник наморщил лоб.
– Там ведь парнишка какой-то проходил, потерпевший… знакомый ваш… как его?

–  Архипка, купца Ерофеева сын.

–  Ах, купца Ерофеева… Он что рассказывал-то? Лица, лица упыря, случайно, не разглядел? Опознать сможет?