Чтение онлайн

– Не понял, – честно признался Вешняк. – Так – это как?

Аня засмеялась, а остальные недоуменно переглянулись.

– Кажется, я догадался, – почесал в затылке Стихарь. – Имеется в виду наш прикид. Одежда, то есть. От нее за версту разит… Полигоном. Так?

– Да уж. Вообще-то, в Городе каждый одевается как хочет, но вам наверняка известно, что горожане недолюбливают полигонщиков и наоборот. А зачем нам лишние конфликты?

– Незачем, – согласился Велга. – Мы народ мирный.

– У вас есть во что переодеться? – спросил Николай

– У нас-то есть, но вот у Ани…

– Между прочим, я после Полигона в Город не собиралась! – Анна сделала вид, что обиделась. – Это была ваша идея.

– Ничего, ничего, – поспешил успокоить девушку Николай. – сейчас мы что-нибудь подыщем.

Он подошел к компьютеру, убрал звук, ткнул пальцами в клавиши… часть стены отъехала вбок, и за ней обнаружился встроенный платяной шкаф с разнообразной мужской и женской одеждой.

– Выбирай, – великодушно разрешил водитель. – Тут до вас много кто жил и одежду часто оставляли.

– А это удобно? – спросила Аня.

– Нет, вы точно странные ребята, – пожал плечами водитель. – Совсем одичали на своем Полигоне. Говорю выбирай, значит, выбирай.

Дважды Анну просить не пришлось и через пятнадцать минут отряд, готовый к выходу, собрался внизу. Восемь тщательно выбритых мужчин в одинаковых переливчатых сварожьих комбинезонах и Анна в вечернем черно-белом платье с глубоким вырезом на спине, в серебристых туфельках на высоком тонком каблуке, с собранными в небрежную, но очень изящную прическу волосами, открывавшими стройную девичью шею…

– Мама дорогая…. – схватился за грудь Валерка. – Мадмуазель, вы пронзили мне сердце! Где были мои глаза?!

– Поздно, Ростов, – прогудел Малышев подавая девушке могучий локоть.

– Ах, мальчики, не ссорьтесь, – картинно потупилась Аня, ковыряя носком туфельки пол. – Я вас всех люблю!

– Ну как, – спросил Дитц у Николая. – Теперь нормально?

– Вполне. Надеюсь, пулевое или – не дай бог – энергетическое оружие никто за пазухой не прихватил на всякий случай? В Городе разрешены только игольные парализаторы.

– Мы знаем, – кивнул Велга. – Пошли?

И они пошли.

Широкое – во всю стену – окно, как и положено, выходило на море. По летнему времени он держал его открытым, и было приятно, скрестив руки, стоять лицом к морю, а спиной к изрядно опостылевшим апартаментам, вдыхать горьковатый от морской соли воздух, слушать приглушенный расстоянием шум прибоя и стараться ни о чем не думать.

Последнее, впрочем, удавалось плохо.

В дверь кабинета деликатно постучали. Первый заместитель Председателя Мирового Совета Фернандо Мигель Арега вздохнул и повернулся к окну спиной. Он сам запрограммировал секретаря таким образом, что тот пользовался электронным вызовом только в крайнем случае.

– Да, – обреченно сказал Арега, опускаясь в кресло.

Вошла секретарь-андроид, выглядящая как очень симпатичная женщина лет пятидесяти.

– Получена статистика посещаемости Городов за последние два года, – сообщила она. – Вы просили срочно.

– Хорошо. Перебросьте ее мне.

Секретарь удалилась, неслышно прикрыв за собой дверь. Фернандо проводил глазами ее фигуру, привычно цокнул языком и уставился на экран компьютера.

Так. Вот и график по годам. Возрастные группы… количество дней в году, проведенных в Городе… профессиональная принадлежность…. Да. Все именно так, как он и подозревал. Кривая посещаемости Городов за последние два года ощутимо поползла вверх. Особенно среди молодежи. Ну, это как раз понятно. Молодежь у нас всегда и везде впереди. Непонятно другое. Почему?

Девяностодвухлетний Фернандо Мигель Арега застал еще то время, когда Городов было только два. Один в Евразии и один в Северной Америке. Теперь их шесть и все идет к тому, что скоро придется строить еще парочку.

Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и вспомнил свое первое посещение Города. Ему тогда только-только исполнился 21 год, и он еще не забыл эскуара, родной язык басков.

В Городе он тогда провел неполную неделю. Успел напиться, подраться, переспать с какой-то совсем взрослой, но весьма привлекательной незнакомкой и протрезветь. На пятый день ему, помнится, стало скучно, и он уехал. В последующие семьдесят два года жизни он был в Городе еще раза три. Или четыре? Неважно. Конечно, его личный пример еще ничего не доказывает и, опять же, за семьдесят лет население Земли изрядно выросло. Но эти последние два года…. Не нужно проводить никаких специальных исследований, чтобы понять: ситуация изменилась.

Он поднялся с кресла и снова подошел к окну.

Море.

Единственное, что вечно меняется и вечно остается неизменным. Он всегда любил море. Море и горы. Давненько он не был в родных горах. Взять бы сейчас отпуск и….

Компьютер на столе издал требовательный писк. Значит, Зурита (так он звал секретаря, что на его родном баскском означало «стаканчик пива») решила, что это важный вызов.

Арега вернулся в кресло и, не глядя, ткнул пальцем в клавиатуру. На экране появилось благодушное лицо Председателя Совета Джона Гурвича.

– Салют, камарадо! – весело поздоровался Джон.

– Кайщо! – буркнул Арега по баскски.

– Проблемы? Трудности? Пожелания?

– В отпуск хочу. Я устал, Джон. Тем более что ты никак не хочешь меня услышать.

– Ты опять о Городах?

– О них. Только что получил статистику за последние два года. Кривая посещений резко пошла вверх.

– Послушай, Фернандо, я всегда говорил, что ты старый и мудрый. Но в данном случае ты перестраховываешься. Обычные колебания. Вспомни, что творилось тридцать лет назад и успокойся.