Чтение онлайн

Разумеется, с точки зрения психологии все это было вполне объяснимо. Одно дело ранить противника в честном бою и совсем другое – напасть из-за угла и отнять у прохожего деньги.

Или напоить и обокрасть товарища.

Или избить того, кто явно слабее тебя.

Или унизить другого человека, а заодно и себя любым иным способом.

В бою или честном спортивном поединке нет места унижению.

Но в любом преступлении против личности момент унижения присутствует обязательно. Унижение неотделимо от греха, как слабость неотделима от болезни – именно поэтому солдата уважают, а бандита нет. Кто хотел унижать или быть униженным – шел в Город. Кто хотел опьянения боя – на Полигон. Остальные находили все нужное для души и тела в нормальной жизни вне Городов и Полигонов и считали, что общество устроено, если не идеально, то вполне справедливо и правильно и волноваться особенно не о чем, – Мировой Совет мудро решает, Правительство выполняет решения, народонаселение Земли растет вместе с производством всего необходимого, энергии и ресурсов навалом, искусство и культура развиваются, как им и положено, наука на высоте.

И только немногочисленные члены организации «Восход» думали по другому.

Входная дверь открылась автоматически, и Николай, вздохнув, прошел в дом.

Хозяин, Вадим Андреевич Сальников, невысокий и стройный шестидесятилетний мужчина, встретил его в обширной прихожей, поздоровался за руку и провел в гостиную.

– Чай, кофе, сок, вино? – любезно осведомился Вадим Андреевич, когда они уселись в мягкие кресла за низкий овальный столик у окна, выходящего на яблоневый сад.

– Чай, пожалуй, – чуть подумав, сказал Николай. – У вашего Ролли получается замечательный чай.

Вадим Андреевич снисходительно усмехнулся, взял со стола медный колокольчик и позвонил. Николай удивленно приподнял брови. Он довольно часто бывал в этом доме, но подобного раньше не замечал.

Бесшумно вошел робот-слуга по имени Ролли и выжидательно остановился на пороге. Это был именно робот. Хозяин не менял его на андроида, потому что, во-первых, Ролли служил в этом доме уже восемьдесят лет и, что называется, сажал маленького Вадима Андреевича на горшок, а во-вторых, Вадим Андреевич, по собственному признанию, андроидов недолюбливал. «Обычные роботы честнее», – часто говаривал он, предоставляя собеседнику самому догадываться, что именно он имел в виду.

– Чай гостю.

– Здравствуй, Ролли, – улыбнулся Николай. Ему всегда нравилось это металлопластиковое чудише с кристаллическими мозгами, одинаково ловко управлявшееся с лопатой в саду, посудой на кухне и многими другими человеческими инструментами и вещами.

– Здравствуйте, Николай, – прогудел робот. – Рад вас видеть снова.

Голос у него был низкий, не интонированный, но Николаю, почудилась в нем определенная теплота.

– Две ложки сахара, как всегда, – произнес робот.

– Да, Ролли, две ложки, – подтвердил Николай.

– Выполняю.

Он развернулся и пропал за дверьми.

Хозяин и гость проводили робота глазами и посмотрели друг на друга.

– Как настроение? – осведомился Вадим Андреевич.

– Нормально, – чуть пожал плечами Николай. – Жду указаний.

– Это хорошо, – скупо улыбнулся Сальников, он выглядел бодрым, хорошо выспавшимся и уверенным в себе человеком. – Я многого сейчас просто не имею права тебе сообщать, но могу сказать, что дело наше близится к завершающей стадии. Период теоретизирования и пустого переливания из пустого в порожнее заканчивается. Ты рад?

– Скорее… э-э… заинтригован, – изобразил осторожную улыбку Николай. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы раскрываться перед ним полностью.

– Хорошая интрига – пружина любого действия, – кивнул Сальников. – От тебя требуется следующее…

В это время в комнату беззвучно вкатился Ролли и поставил перед Николаем изящную фарфоровую чашку с чаем на блюдце.

– Спасибо, Ролли, – кивнул Николай и выжидательно посмотрел на Вадима Андреевича.

Тот небрежно махнул рукой, отпуская робота, полез во внутренний карман легкой летней куртки и достал оттуда сложенный вчетверо лист бумаги.

– Вот, – сказал он, протягивая бумагу Николаю, – ознакомься. Здесь список оборудования, которое ты должен как можно скорее доставить в Город. Лучше прямо сегодня.

Николай принял листок, развернул и стал читать. Это были какие-то совершенно неизвестные ему то ли приборы, то ли механизмы, то ли черт знает что. Был и другой вариант – предметы ему знакомы, но названия на всякий случай зашифрованы…

– Икс-Р 128… – прочитал он вслух, – Что это, Вадим Андреевич?

– Меньше знаешь – лучше спишь, – ответил Сальников древней поговоркой. – Все упаковано в ящики с такой же маркировкой, что и на бумаге. Твоя задача доставить все в целости и сохранности в Город. К нам, на Зеленую тридцать пять. Сложишь в подвале.

– Так тут же… это… много, – пробормотал Николай и потянулся к чашке с чаем. – Двадцать семь позиций, и места это все, наверное, занимает… – он отпил чаю и поднял глаза на Сальникова.

Вадим Андреевич смотрел на него, не мигая, и молчал.

Николай торопливо поставил чашку на блюдце, вздохнул и признался:

– Гости у нас, на Зеленой тридцать пять.

– Гости, – медленно повторил за Николаем Вадим Андреевич. – Что за гости?

И Боровиков рассказал о встрече на дороге.

Сальников слушал внимательно, не перебивал, и Николай сам не заметил, как выложил не только факты, но и свои, не до конца самому понятные ощущения от этой встречи.

– Понимаете, Вадим Андреевич, – торопясь, чтобы не перебили, объяснял он, – вы же сами учили обращать внимание на интересных и необычных людей. Потому что среднему обывателю наши идеи и цели – до лампочки. Ему, среднему, и так хорошо. Вот. Я, разумеется, помню запрет на прямую вербовку, но я им ни слова не сказал о том, кто я и откуда. Да они и не спрашивали. Просто познакомился. Ну и помог по мере возможности, а…

I. А почему ты решил, что это необычные люди? – не повышая голоса, перебил Сальников. – Чем именно они тебя заинтересовали? Что в них было особенного? Конкретней можешь?

Николай задумался, вспоминая и подбирая правильные слова.

– Как бы это поточнее…. Лица у них такие… ну, не наши лица. Твердые они. Вокруг лица у всех мягкие, сглаженные, а эти… Как из острых и твердых углов собраны.

– Худые лица? – спросил Вадим Андреевич.

– М-м… не в этом дело. Есть и худые, есть и нормальные. Просто…. Не знаю. Твердые. Это самое точное слово. Ну и обветренные еще. Но это у многих «полигонщиков. И еще глаза. Сами все молодые, а глаза у них, как у совсем взрослых, поживших людей.