Оторва
Шрифт:
И розу подарил, мой дорогой!
Мужчин я до тебя совсем не знала.
А ты слова любви мне говорил,
И роза ароматы источала,
Как этот запах голову кружил!
Но крепко воспитанье половое
Со мной родная школа провела.
Сказала я: "Согласна дорогой мой,
Купи кондом и дальше все дела".
Ты ринулся в аптеку с дрожью шибкой,
А я в окно смотрела, затаясь.
Там девушка с застенчивой улыбкой
Тебе пакет вручила, потупясь.
Потом мы занялись с тобой любовью,
Шумел листвой над нами тёмный сад,
А роза, уронившись к изголовью
Свой пьяный источала аромат ...
Прошли года и отгремели грозы,
Меня в седую даму превратив.
В гербарии любимом рядом с розой
Храню я, наш родной презерватив!
Последние слова прозвучали с ударением, под усиленные аккорды, все захохотали от неожиданной концовки, а Данка больше всех.
Я включил магнитолу, и толпа принялась танцевать.
– Как тебя не любить, мой поэт?! – обнимала меня Дана в танце, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Впрочем, как и положено хозяину, я перетанцевал со всеми дамами.
Разошлись поздно, вдрызг пьяные, я проводил Дану до дома родителей.
Утром, однако, я проснулся не в своей тарелке, и твёрдо решил не продолжать отношений с нимфеткой, мне по горло хватило этих прелестей с Ларисой. И начинались они не менее увлекательно.
XXXII
Впрочем, Лариса не позволила бы никаких отношений с соперницей, даже при моём желании.
Она бурей ворвалась в воскресенье, захватив полами своей раскрытой шубы массу холодного воздуха с улицы.
– Что не позвонил? Мне сказали в больнице, что тебя в четверг выписали.
– Болит у меня, – притворно поморщился я, а сам подумал: «Узнала ты раньше, только протрахалась с начальником отдела».
– Сейчас вылечу!
Она сбросила свою шубу прямо на пол и утянула меня на неё.
Сопротивляться бешеному натиску было невозможно.
А я и не сопротивлялся. Половой эксперимент на шубе очень удовлетворил меня, даже после незабываемой вчерашней истории.
Я только отметил, чтоб суккуб надёжно схватил меня когтистой лапой жажды непреходящих наслаждений, без всякой связи с эмоциональными привязанностями, похоже, я подарил душу Дьяволу.
Лариса, тем более, пошла в разнос. Мы перепробовали с ней массу сексуальных приёмов, из тех, что в обычной жизни называют половыми извращениями, но оторва хотела забить пресыщение, изобретая новые способы.
Я обнаружил, что она уже не может кончить при обычном половом акте.
Когда, однажды, я настойчиво трудился всеми испытанными средствами, она закричала:
– Принеси бутылку!
Я принёс поллитровую бутылку из-под коньяка.
Мы, как обычно, были слишком пьяны, чтобы отдавать трезвый отчёт в своих действиях. Я принёс пустой снаряд, точно предполагая, что ей хочется засунуть его во влагалище, но ошибся только в одном.
Когда горлышко бутылки уже скрылось внутри девичьей плоти, она закричала:
– Дурак! Суй тупым концом!
Я вынул бутылку назад и со страхом взглянул на диаметр.
– Не бойся, - успокоила Лариса, - когда рожают, ребёнок всё равно больше.
Я, всё-таки, не решался.
– Ты же не рожала…
Она выхватила бутылку из моих рук и вставила к себе наполовину.
– Ох! – простонала она, - суй дальше, я не смогу руководить своими действиями. Суй, суй! – закатила она глаза.
Я подтолкнул бутылку. Странным образом, она, к моему изумлению, вошла почти вся.
«Что значит мой хилый орган размером 18 х 4 по сравнению с вторгшимся в плоть чудовищем?!» - пронеслось в голове.
А Лариса, между тем, кончала с пронзительными криками.
– Моя милая, - сказал я ей, - после такого мне придётся ходить к тебе в гости только в другое маленькое отверстие.
– Да и то после сильного возбуждения, - согласилась девушка, - давай я подсосу тебе насос.