Отец
Шрифт:
Вы, наверно, подумаете, что я совсем спятил, но я не выдержал и разревелся, как последний идиот, а потом крикнул через озеро отцу: «Ты убийца, ты кровавый, проклятый Богом убийца!» Он не ответил. Даже не шелохнулся. Так и стоял со своей половиной возле шалаша и, не отрываясь, следил за мной.
Вам, наверное, любопытно будет узнать, что сделал я. Я вернулся домой, принес лопату и выкопал могилу для Сына в тростниках за болотом, а потом произнес молитву, которую сам сочинил, так как не очень хорошо представлял, какую религию он исповедовал. Когда я кончил, я поглядел через озеро на отца.
И что же, вы думаете, я увидел?
Я увидел, как он склонил свою большую голову, нагнулся к жене и обнял ее. Она протянула к нему голову и тоже обняла его. Это был реквием и одновременно благословение, искупление и воздаяние хвалы. Каким-то непонятным образом они знали, что сотворили зло, но теперь все было кончено, потому что я предал земле Сына и он ушел. Они теперь были свободны и снова вместе, больше не было третьего, который стоял бы между ними.
Они двинулись на середину озера, и вдруг я увидел, как отец вытянул шею и забил крыльями, потом сильным мощным движением оторвался от воды, а мать последовала за ним. Я смотрел, как два лебедя летят к морю навстречу закатному солнцу, и, поверьте мне, никогда в жизни я не видел зрелища прекраснее: два лебедя, летящие в пустынном небе среди зимы.