Отец и сын
Шрифт:
– Что же было дальше?
– спросила Галина Анатольевна.
– А что, захмелел батя и мы со Свириным отвели его домой. Так я и оказался в доме-то.
– Дальше.
– А что дальше, привели и остались, не возвращаться же на работу. Неожиданно козырный день получился... Побыл я с ними до вечера и ушел.
– Кто оставался?
– Отец... Свирин тоже остался. Еще эти, Дергачевы, квартиранты. Да, чуть не забыл - Зинка Борисихина. Но за ней пришел муж и увел ее. Больно захмелела баба.
– Что же вы все там делали?
– Ну, как... Выпивали.
– Разговоры интересные были?
– Да какие разговоры!
– Жигунов махнул рукой с таким возмущением, будто его заподозрили в чем-то постыдном.
– Батя не мог до конца сидеть, завалился. Борисихина и пришла хороша, тоже рухнула... Дергачевы держались, они ребята крепкие... Кто еще... Свирин - тот молчал. Чокался исправно, а на большее сил не хватало, выключался потихоньку время от времени.
– А Борисихина - кто это?
– Местная красотка на черный день, - Жигунов усмехнулся. Ему, видимо, приятно было, что кто-то пал ниже его, что о ком-то он может говорить с усмешливым пренебрежением.
– Пришел ее муж с отцом... Спрашивают, не здесь ли Зинка. Отвечаем, что нет... Нельзя выдавать, ведь вместе пили... Но они не поверили, муж сам прошел в дом и нашел Зинку.
– Кто еще был в доме девятого марта?
– Еще? И еще был, - Жигунов замер, с остановившимся взглядом словно пытаясь собрать, восстановить в сознании чей-то расплывающийся образ.
– Точно. Вспомнил. Парень один... Высокий такой, молодой... Вот он тоже оставался, когда я уходил. Борисихину муж увел, получается, что от смерти увел... добавил Жигунов несколько растерянно.
Как бы там ни было, Михаил Жигунов подозревался в убийстве. Для преступления у него были серьезные основания. Его несколько раз допрашивали, в доме произвели обыск, изъятую одежду отправили на экспертизу. У всех, кого допрашивали в тот день, с особенным вниманием выясняли взаимоотношения отца и сына Жигуновых, возможные причины их разрыва.