Чтение онлайн

Дальнейшие события описаны арестованными в официальном протесте, который они несколько дней спустя подали товарищу прокурора Владимирского окружного суда.

«29-го октября с. г. вечером, мы, нижеподписавшиеся, были задержаны нарядом полицейских с казаками и приведены на чембурах [1] в Ямскую арестантскую, где и подверглись истязанию со стороны ведших нас казаков и находившихся в арестантской городовых (не всех). Нас били перед входной в коридор дверью, в коридоре и в камере, причем били кулаками (всех), нагайками (всех), поленом (Фрунзе и Волкова), таскали за волосы (Бубнова), топтали и били ногами (Волкова и Бубнова).

Доведя все эти факты до вашего сведения, мы заявляем, что никакого сопротивления с нашей стороны не было, что господин надзиратель сидел в то время наверху и не мог не слышать криков истязуемых, но никаких мер для прекращения истязания не предпринял, и требуем расследовать это дело, подвергнуть виновных следуемому по закону наказанию…

Студент Санкт-Петербургского политехнического института Михаил Фрунзе, студент Московского сельскохозяйственного института Андрей Бубнов, мещанин гор. Иваново-Вознесенска Петр Волков».

После двухнедельного заключения Фрунзе выслали в Казань. Но там он не задержался, уж слишком горячее было время.

Стачечное движение в ряде мест перерастало в вооруженную борьбу. Самым крупным из них было декабрьское восстание в Москве. Оно вспыхнуло ярким пламенем и продемонстрировало решимость пролетариата в борьбе за свои права и освобождение. Но сил у восставших оказалось еще недостаточно — две тысячи плохо вооруженных дружинников противостояли пятнадцати тысячам пеших и конных солдат регулярной армии. Кроме того, очень скоро царское правительство послало на подавление восставших отборные полки из Петербурга, Твери, Западного края.

Положение на баррикадах Москвы стало критическим. И в этот момент на помощь восставшим с дружинниками Иваново-Вознесенска, Шуи, Кохмы двинулся Фрунзе. Он захватил паровоз и два вагона и во главе отряда вооруженных рабочих направился в Москву. Дружинники «ситцевого края» прибыли в самый разгар боев. Под руководством своего смелого вожака они храбро сражались на баррикадах Пресни и в других районах города и покинули его в числе последних.

Реакция торжествовала победу. Вести революционную работу после разгрома особенно тяжело. Но Фрунзе, вернувшись со своими дружинниками в Шую, продолжал работать упорно, настойчиво, неутомимо. Его оптимизм, его неустанная энергия, умение и в тяжелых условиях сохранять присутствие духа, вера в торжество правого дела снискали любовь друзей и товарищей.

На исходе зимы 1906 года большевики «ситцевого края» делегировали Михаила Васильевича на IV (Объединительный) съезд РСДРП в Стокгольм. Поездка на съезд оказалась не только памятной на всю жизнь, но и новой важной ступенью революционного мужания молодого, хотя уже и достаточно закаленного революционера. Общение с представителями различных партийных организаций страны, схватки с меньшевиками, встречи с Н. К. Крупской, начавшиеся еще в Петербурге, и с В. И. Лениным, многократно выступавшим на съезде, глубоко и ярко обосновывавшим теоретические и практические вопросы революционного движения, — все это послужило для Фрунзе своеобразным революционным университетом.

IV съезд партии проходил в страстных теоретических спорах, политических дискуссиях с меньшевиками и другими группировками.

В пору бурного революционного подъема 1905 года партия численно быстро выросла. Молодые члены партии подчас не делали четкого различия между большевиками и меньшевиками, не всегда ясно понимали стоящие перед ними задачи, практику революционного движения. Такое положение, естественно, ослабляло партию. Кроме того, наряду с большевиками и меньшевиками, существовали Социал-демократия Польши и Литвы, Латышская социал-демократическая рабочая партия и другие социал-демократические организации. Они часто действовали обособленно, по-своему формулировали политическую платформу.

Между тем обстановка в стране требовала единства и сплоченности, а для этого необходимо было договориться по основным программным и тактическим вопросам. Хотя IV съезд и не выполнил полностью своей задачи (этому помешало засилье меньшевиков), выступления В. И. Ленина по аграрному вопросу, текущему моменту и классовым задачам пролетариата, об отношении к Государственной думе имели огромное значение в дальнейшем развитии марксистской мысли, произвели на делегатов неизгладимое впечатление.

Все, что Фрунзе услышал на съезде, явилось для него подлинной политической школой и пригодилось потом в партийной работе. На стокгольмском съезде осуществилась его заветная мечта — он познакомился с В. И. Лениным, беседовал с ним и проникся к нему глубочайшим уважением.

— Другого такого нет, — сказал в кругу товарищей Фрунзе. — Сейчас Владимира Ильича знает подавляющее большинство сознательных рабочих, он стал знаменем нашей революционной борьбы. А посмотрите, как верно и глубоко понимает он всю обстановку на местах и наши насущные задачи. Ведь его призыв к вооруженному восстанию вытекает из требований самих масс, — разве мы не знаем, как рвутся рабочие в схватку с самодержавием, чтобы разгромить его до конца. «Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой» — это не только песня, это клич к победе.

Однажды Владимир Ильич прогуливался с рабочими — делегатами съезда и расспрашивал их об организации забастовочной борьбы, о боевых дружинах, интересовался настроениями рабочих, говорил о привлечении молодежи в революционное движение. Всех удивило, как хорошо информирован Ленин о положении на местах. В частности, он был знаком с ходом стачки иваново-вознесенских текстильщиков, знал о первом Совете рабочих депутатов, ему было известно о зверском убийстве черносотенцами замечательных большевиков Ф. А. Афанасьева и О. М. Генкиной. Располагал Владимир Ильич сведениями и о том, что Фрунзе во главе шуйских боевиков сражался на баррикадах Красной Пресни.

Во время беседы Ленин обратился к Фрунзе:

— Давно хотел узнать у вас, товарищ Арсений, как это вам удалось в разгар забастовки создать рабочий университет на реке Талка? Что же вы там изучали?

— Рабочий университет — это очень громко сказано, Владимир Ильич. Просто время было горячее, нам не хватало агитаторов, вот мы и решили подготовить их сами. В нашем Совете рабочих депутатов были представители со всех фабрик и заводов, и мы договорились с ними, что в дни заседаний Совета после обсуждения текущих дел будем еще проводить учебные занятия. Так на берегу реки Талка, где обычно собирался Совет, мы стали изучать с рабочими марксизм, задачи рабочего движения и другие дисциплины. В этой своеобразной партийной школе мы подготовили около двухсот агитаторов, и это очень помогло нам в оживлении работы в массах. Какой же это университет?