Отчаянная девчонка
Шрифт:
– Ну и что? Он, по-моему, вовсе не горит желанием стать певцом.
– А если он задушил в себе эту мечту? Под давлением обстоятельств?
– О! Пошла адвокатская практика! Ты его уже заранее оправдываешь, а он, если хочешь знать, все-таки самый настоящий преступник.
– Он не безнадежный, а просто запутавшийся!
– С чего ты взяла?
– Но я же вчера с ним говорила!
– Да ладно, ты влюблена по уши в его брата, вот и все!
– Матильда, это ты обычно везде и во всем видишь любовь, а тут дело не в ней! Пойми, они близнецы, между ними кровная связь, и вдруг эта связь рвется…
– «Порвалась связь времен!» – как говорится в «Гамлете»!
– Привет! Как водичка? – раздался вдруг над нами Валеркин голос.
– Кекс!
– Ясно! Сейчас искупаюсь и кое-что вам расскажу. А кстати, как «жучки», работают?
– Работают, но пока там мура одна.
– А у меня вот есть кое-какая информация! Только я сперва окунусь!
Валерка побежал в воду, нырнул, потом демонстрировал, как он умеет плавать брассом, и наконец вылез.
– Ну! – сказала Мотька, когда Валерка плюхнулся на песок рядом с нами.
– Не нукай, Матрена! Не взнузданный! – гордо отвечал Валерка.
– Валер, что ты тянешь кота за хвост? – взмолилась я. – Если что-то узнал, говори!
– Ладно уж, скажу. Я сегодня проснулся рано и решил на кукушкинскую дачу наведаться. А то вдруг они Кирилла уже угрохали. Нет, смотрю, спит себе. А лысоватый сидит на террасе, газетку читает. Вдруг от калитки кто-то его зовет. Гляжу – Федор этот Тихонович, с собакой. Не собака, а так, одно название – пудель абрикосовый. Я смекнул, что лысоватый, его, кстати, Генкой зовут, сейчас побежит к хозяину. И точно, он встал, а я сразу назад подался и бегом вдоль забора. Забрался в кусты у калитки и сижу. Хорошо, собака эта – сплошное недоразумение, я рядом затаился, а ей хоть бы хны! Вот на таких мелочах и горят преступники!
– Ну и что они говорили? – спросила Мотька.
– Сначала этот бородавчатый Тихоныч про какие-то накладные толковал, я ничего не понял, а потом Генка спрашивает, как дела с курьером, а тот отвечает – полная лажа, надо искать другого, и груз необходимо перепрятать, дома его держать не резон, а то как бы Тузик чего-нибудь не выкинул. И вообще надо скорее с ним кончать. А еще была там такая фраза: сами руки пачкать мокрухой не будем, Гуся дождемся.
– Так! Дела! Кто такой Тузик? Кто такой Гусь? – задумалась Матильда.
– Гусь – понятно, это наемный убийца, а вот кто Тузик? Они хотят какой-то груз спрятать от Тузика в другое место, так?
– Так, но вы учтите, я не все расслышал, что-то упустил, они ведь тихо говорили. А потом на крылечко Кирилл вышел, ну они и простились.
– Слушайте, а Тузик не может быть кличкой Кирилла? – вслух подумала я.
– Все может быть! – пожал плечами Валерка. – А кстати, груз – это, вполне вероятно, камешки ворованные. Они, похоже, хотели их за бугор переправить, но сорвалось. И пока он в доме у Тихоныча. Но тот хочет его перепрятать. Может, попытаться срочно предупредить Кирилла?
– Вообще-то стоило бы! Вдруг он сумеет до вечера как-то им помешать?
– Тогда я пошел? – спросил Валерка.
– Ты уже почти его ординарец! – фыркнула Матильда.
Валерка оскорбился.
– Сама ты ординарец! Ядрена Матрена! Я, если хочешь знать, его ангел-хранитель!
Мы покатились со смеху.
– А что вы ржете? Может, я ему жизнь спасаю, а вы… Зря я с вами связался! Сколько я всего уже сделал, а вам все хиханьки да хаханьки!
– Ладно, Валерик…
– И не смейте называть меня Валериком!
– А как же тебя называть прикажешь? Валерий Вениаминович?
– Или Валера или, на худой конец, Валерка, но не Валерик! Поняли?
Весь этот день меня буквально трясло от волнения. Мотька пыталась меня отвлечь, успокоить, но напрасно. Перед обедом дед спросил:
– Ребенок, что с тобой? На тебе лица нет! Боишься за своего героя?
– Ах, дед, ну при чем тут герой?
– А при том, что ты влюблена по уши, матушка. От меня такие вещи скрыть невозможно, я, видишь ли, и сам влюблен.
– Опять? – ужаснулась я. – В кого? А как же Ниночка?
– Так я в Ниночку и влюблен!
– Разве так бывает? – удивилась я.
– А ты что, голубушка, думала, если люди женятся, на этом любовь заканчивается? Или даже влюбленность? Ничего подобного! Тут, если хочешь знать, только все и начинается. А ты, слава богу, еще совсем дурочка. Думаешь, пошли под венец, тут и сказке конец? Да? – веселился дедушка.
– Ну, в общем и целом…
– Ладно, доживи до вечера, не так уж долго осталось. Мне и самому жутко интересно на братьев этих взглянуть и на вашего Максим Максимыча…
– Какого Максим Максимыча? Михал Михалыча!
– А помнишь Максим Максимыча? Откуда это?
– Из «Героя нашего времени»!
Дед часто устраивает нам с Матильдой такие мини-экзамены, считая, что мы «омерзительно мало» читаем. Но это не так, по сравнению с другими наш «Квартет» читает и знает довольно много.
К пяти часам мое волнение достигло предела. У меня пересохло в горле, и я то и дело бегала на кухню пить квас.
– Что с тобой? – беспокоилась тетя Липа. – Пьешь как утка. Не дай бог, диабет, надо провериться на сахар!
– Да что вы, тетя Липа, просто я за обедом селедки наелась.
– Ну если селедки…
– Приехали! – ворвалась на кухню Мотька.
Мы бросились в сад. Машина въехала на участок, но Коти не было видно. Михал Михалыч закрывал ворота. Я подскочила к нему.
– Здрасьте! А где Котя?
– В машине, на заднем сиденье. Отличный, между прочим, парень. К крыльцу-то можно подъехать?
– Конечно!
Машина подъехала к самому крыльцу, мы с Михал Михалычем и Мотькой загородили собой пространство от машины до крыльца, и Котя мигом проскочил в дом.