Чтение онлайн

— Наркотики? — изумился Уилл. Наркотики в стране, где, по словам Сьюзилы, нет наркоманов? — А что за наркотики?

— Они приготовляют их из поганок. Из поганок!

Голос юноши звенел — точь-в-точь как у рани, когда она вдохновенно чем-либо возмущалась; сходство было довольно комическое.

— Из таких симпатичных красноватых поганок, на которых обычно сидели гномы?

— Нет, из желтых, которые люди обычно собирали в горах. А теперь их выращивают на особых грядках сотрудники высокогорной Экспериментальной станции. Научное разведение поганок. Мило, не правда ли?

Дверь хлопнула, послышались голоса и шаги по коридору. Неожиданно негодующий дух рани улетучился, и Муруган вновь превратился в недобросовестного школьника, пытающегося скрыть свою провинность. В один миг «Начальная экология» заняла место Сирза Роубака, а подозрительно раздутый портфель оказался под столом. И тут же в лабораторию стремительно вошел Виджайя — обнаженный до пояса, потный после работы, его кожа сияла, как натертая маслом бронза. За ним вошел доктор Роберт. Муруган поднял глаза от книги: теперь он изображал собой образцового студента, которому помешали заниматься посторонние. Уилл, позабавившись, искренне переключился на вошедших.

— Я пришел слишком рано, — ответил он на извинения Виджайи, — и помешал нашему юному другу заниматься. Мы проболтали все это время.

— О чем же вы беседовали? — поинтересовался доктор Роберт.

— Обо всем на свете. О королях и капусте, о мотороллерах, об отвисших животах... Когда вы вошли, мы говорили о поганках. Муруган сказал мне, что из ядовитых грибов здесь вырабатывают наркотики.

— «Что в имени?», — со смехом отозвался доктор Роберт. — Все что угодно. К несчастью, Муруган воспитывался в Европе, и потому он называет это наркотиками, испытывая, в силу условного рефлекса, закономерное отвращение. Мы же называем это препаратом мокша — проявителем реальности, пилюлей красоты и истины. Непосредственный опыт подтверждает, что эти имена даны препарату заслуженно. Однако наш юный друг никогда не применял мокша-препарат, и его невозможно уговорить даже попробовать. Для него это наркотик, а к наркотикам порядочные люди не прикасаются.

— Что скажет его высочество? — спросил Уилл. Муруган покачал головой.

— Что это дает, кроме иллюзий? — пробормотал он. — С какой стати я должен сбиваться с пути — чтобы надо мной потешались?

— В самом деле! — с добродушной иронией заметил Виджайя. — Ты, в нормальном состоянии, единственный, над кем не потешаются и кто не имеет никаких иллюзий!

— Я такого не говорил, — запротестовал Муруган. — Я просто хотел сказать, что не нуждаюсь в вашем фальшивом самадхи.

— А откуда тебе известно, что оно фальшивое? — спросил доктор Роберт.

— Потому что по-настоящему люди достигают этого состояния после долгих лет медитации, тапас и... воздержания от отношений с женщиной.

— Муруган — пуританин, — пояснил Виджайя Уиллу. — Его возмущает, что четыреста миллиграммов мок-ша-препарата даже начинающим — да-да, даже мальчикам и девочкам, которые занимаются любовью, — позволяют увидеть мир таким, каким он предстает свободному от оков «это» взору.

— Но то, что они видят — нереально, — настаивал Муруган.

— Нереально! — повторил доктор Роберт. — Опыт собственных чувств также можно назвать нереальным.

— Напрашивается вопрос, — возразил Уилл. — Опыт может быть реален в отношении внутреннего раздражителя, безотносительно ко внешнему?

— Конечно, — подтвердил доктор Роберт.

— И вы способны объяснить, что происходит в мозгу человека, принявшего препарат?

— Отчасти — да.

— Мы постоянно работаем над этим, — добавил Виджайя.

— Например, — сказал доктор Роберт, — мы открыли, что людям, при расслаблении не имеющим показателей альфа-активности, мокша-препарат назначать не следует. Таким образом, примерно для пятнадцати процентов населения необходимо подыскать другие средства.

— Мы также пытаемся выявить неврологическое соответствие этих переживаний, — сказал Виджайя. — Какие процессы в мозгу сопутствуют видению? И что происходит при переключении души из до-мистического в истинно-мистическое состояние?

— И вы это знаете?

— Знать — это слишком громкое слово. Скажем лучше, что мы находимся в преддверии некоторых догадок. Ангелы, Новые Иерусалимы, Мадонны, Будды — все они соотносятся с некими необычными раздражениями участков первичных представлений — зрительного центра, например. Каким образом мокша-препарат стимулирует мозг, мы еще не открыли. Важен сам факт, что он производит эти стимулы. Он также воздействует и на молчащие области мозга, не участвующие в восприятии, движении, ощущениях.

— И как же отвечают на раздражение эти молчащие области мозга?

— Давайте сначала рассмотрим, как они не отвечают. Не наблюдается ни зрительных, ни слуховых образов, ни каких-либо парапсихологических явлений вроде телепатии или ясновидения. Одним словом, никакой околомистической суеты. Что мы здесь имеем, так это полнокровный мистический опыт. Вы знаете: Единое во Всем и Все в Едином. Из этого опыта непосредственно вытекают: безграничное сочувствие, безмерное постижение тайны и смысла бытия.

— Не говоря уж о радости, — добавил доктор Роберт, — невыразимой радости.

— И весь этот набор — в вашей голове, — сказал Уилл. — Дело строго частное. Никаких обращений к вечной сущности — вы обходитесь только поганками.

— Это нереально, — вмешался Муруган. — Вот что я собирался сказать.

— Вы полагаете, — сказал доктор Роберт, — что мозг производит сознание. А я считаю, что он его транслирует. И мое объяснение не более надуманно, чем ваше. Как явления одного уровня становятся явлениями другого уровня, разительно несоизмеримого с первым? Этого никто не знает. Все, что мы можем — это воспринимать факты и сочинять гипотезы. А все гипотезы стоят друг друга, если подходить объективно. Вы утверждаете, что препарат мокша заставляет молчащие участки мозга производить субъективные впечатления, которые люди называют «мистическим опытом». А я полагаю, что мокша-препарат, воздействуя на эти участки, открывает что-то вроде протока, через который Сознание (с большой буквы) в большем объеме притекает в сознание (с маленькой). Вы можете доказывать истинность своей гипотезы, я буду доказывать истинность своей. И даже если вы убедите меня в том, что я не прав, что это меняет?