Чтение онлайн

Он расправил плечи.

— На фестивале омаров сам Малин Хэтч сказал мне, что сокровища оцениваются в несколько миллионов долларов. Приличная сумма даже для жителя Бостона. Но позднее я узнал, что правильная оценка ближе к двум миллиардам долларов. Два миллиарда. Почему доктор Хэтч меня обманул? Я могу дать вам лишь один ответ: золотые идолы умеют обольщать.

Он понизил голос.

— Затем идет вторая строчка: «Проклятье найдешь». Золото приносит проклятие скорби. И если вы сомневаетесь, поговорите с человеком, который лишился ног. А теперь вспомним последнюю строку: «Потом ты умрешь». — Его ввалившиеся глаза обвели аудиторию. — Сегодня многие из вас хотят — если можно так выразиться — поднять камень, чтобы добраться до золотого идола под ним. Того же двести лет назад хотел Саймон Раттер. Вспомните, что случилось с Раттером.

Он вернулся к кафедре.

— Вчера в Бездне погиб человек. Я говорил с ним менее недели назад. Он даже не пытался оправдать свою жажду золота. Более того, он позволил себе быть дерзким. «Я не мать Тереза», — сказал он. Теперь этот человек мертв. Он умер ужасной смертью, раздавленный огромным камнем. «Потом ты умрешь». Истинно, говорю я вам, ему воздалось по заслугам.

Клей замолчал, чтобы перевести дыхание. Бад оглядел прихожан. Рыбаки о чем-то тихо переговаривались между собой. Клэр опустила голову и разглядывала свои ладони.

— Что сказать о других, тех, кто умер, или стал калекой, или обанкротился, пытаясь овладеть проклятыми сокровищами? Охота за ними есть воплощение зла. И тот, кто получит от них доход, прямо или косвенно, должен знать, что ему придется отвечать. Ведь на последнем суде не будет иметь значения, найдены сокровища или нет. Сами поиски есть грех, вызывающий отвращение у Бога. И чем больше жителей Стормхейвена пройдет по тропе зла, тем более жестоким будет искупление. Мы лишимся средств к существованию. Рыбаки не смогут ловить рыбу. Наши жизни будут разрушены.

Он откашлялся.

— Вот уже много лет идут разговоры о проклятии, лежащем на острове Рэггид и Водяной Бездне. Теперь многие не верят в подобные вещи. Они скажут вам, что только невежественные люди верят в такие вещи. — Он указал на камень. — Скажите это Саймону Раттеру. Скажите Изикиелю Харрису. Скажите Джону Хэтчу. — Голос Клея понизился почти до шепота. — На острове происходят странные вещи. Вещи, о которых вам не говорят. Оборудование отказывает без всяких на то причин. Необъяснимые события приводят к тому, что руководителям экспедиции приходится сдвигать сроки работ. Всего несколько дней назад на острове обнаружили братскую могилу, полную останков пиратов. Восемьдесят, возможно, сто человек. На них не осталось следов насилия. Никто не знает, как и почему они умерли. «И зверь, что вышел из бездны, чтобы сразиться с ними, победит их и убьет их. И их мертвые тела будут лежать на улицах».

После минутной паузы Клей вопросил неожиданно громким голосом:

— Как погибли эти люди? То была рука Бога. И тому есть объяснение — знаете ли вы, что найдено среди останков?

В церкви наступила такая тишина, что Бад услышал шелест листвы за окном.

— Золото, — хриплым шепотом произнес Клей.

Как врач экспедиции, Хэтч должен был заниматься всеми бюрократическими формальностями, связанными со смертью Уопнера. Поэтому он пригласил медсестру, которая должна была временно заменить его, а сам запер большой дом на Оушнлейн и поехал в Мачиаспорт, где проводилось официальное дознание. На следующее утро он отправился в Бангор. К тому времени, когда он закончил заполнение бесконечных бумаг и вернулся домой в Стормхейвен, прошло три рабочих дня.

Хэтч появился на острове днем и пришел к выводу, что поступил правильно, не став возражать Нейдельману, который настаивал на немедленном продолжении работ. Хотя капитан и подгонял людей, его усилия по обеспечению безопасности после гибели Уопнера помогли развеять мрачные настроения. И все же начинала сказываться усталость: в течение следующих нескольких часов Хэтч занимался всякими незначительными травмами, полученными рабочими. Кроме того, медсестра сообщила ему о трех случаях заболеваний: слишком высокий процент с учетом того, что количество работающих сократилось в два раза. Один жаловался на апатию и тошноту, другой подцепил бактериальную инфекцию, о которой Хэтч слышал, но сам никогда с ней не сталкивался. У третьего оказалась обычная вирусная инфекция, не слишком серьезная, но у него поднялась высокая температура. «По крайней мере, Нейдельман не может обвинить его в симуляции», — подумал Хэтч, когда брал кровь на анализ.

На следующее утро Хэтч отправился к Водяной Бездне. Работы велись с лихорадочной быстротой — даже Бонтер, выбравшаяся на поверхность с ручным лазером, который использовался для измерения расстояний, лишь кивнула ему и одарила быстрой улыбкой. За три дня работы было сделано немало. Всю систему лестниц укрепили от дна до самого верха, сбоку удалось установить небольшой лифт для быстрого спуска. Техник рассказал Хэтчу, что датчики почти полностью контролируют дно колодца. Он не нашел Нейдельмана, но тот же техник сказал, что последние трое суток капитан почти не спал, оставаясь в Ортханке, где управлял созданием координатной сетки Бездны на экране монитора.

«Интересно, что капитан будет делать дальше», — подумал Хэтч. Его не удивило, что после гибели Уопнера Нейдельман погрузился в работу. Но теперь первоочередные задачи выполнены: система лестниц полностью снабжена датчиками, координатная сетка Бездны практически готова. Оставалось лишь спуститься на дно шахты и — соблюдая все возможные предосторожности — начать раскопки.

Хэтч с минуту стоял, размышляя о золоте и о том, что он будет делать со своей долей. Миллиард долларов — колоссальная сумма. Возможно, ему не следует передавать все в фонд Джонни Хэтча. Будет непросто отдать такие деньги. Кроме того, неплохо бы купить новую яхту, которую он бы поставил у причала в Линне. И еще он вдруг вспомнил выставленный на продажу красивый уединенный дом на Браттл-стрит, неподалеку от больницы. Не следовало забывать и о том, что у него когда-нибудь будут дети. Имеет ли он право лишать их щедрого наследства? Он все больше склонялся к тому, чтобы оставить себе несколько миллионов, ну, скажем, пять. Или даже десять, на всякий случай. Никто не станет возражать.

Он вновь посмотрел на Бездну, размышляя о своем старом друге Донни Труитте, который работал сейчас где-то на дне колодца. Через минуту Хэтч повернулся и зашагал обратно.

На «Первом острове» он нашел Магнусен, которая сидела возле компьютера, ее пальцы быстро бегали по клавиатуре, губы были плотно сжаты. Исчезли обертки от мороженого и сломанные платы, а оборудование с многочисленными разноцветными кабелями теперь было расставлено самым аккуратным образом. Все, больше никаких следов Уопнера. Хэтч огляделся по сторонам, и у него возникла не вполне логичная мысль — идеальный порядок каким-то непостижимым образом отбрасывал тень на память о погибшем программисте. Как обычно, Магнусен продолжала работать, полностью игнорируя Хэтча.

Он с минуту подождал, но потом не выдержал и рявкнул:

— Прошу меня простить! — С некоторым удовлетворением Хэтч отметил, что женщина слегка вздрогнула от неожиданности. — Я бы хотел взглянуть на полный текст расшифровки дневника, — пояснил он Магнусен, которая перестала печатать и посмотрела на него пустыми глазами.

— Конечно, — ответила она ровным голосом, но продолжала сидеть и чего-то ждать.

— Ну и?..

— Где оно? — спросила она.

Он удивился.

— Это вы о чем?