Орленев
Шрифт:
в ту пору владевшая запасом в сорок-пятьдесят обиходных анг¬
лийских слов, что несколько лет спустя сыграет Гедду Габлер на
английском языке и газеты будут сравнивать ее с Дузе! Все это
еще будет, пока же она кляла судьбу и упрекала Орленева. Он
стойко сносил ее капризы, отвечал шуткой и удирал на палубу,
где проводил долгие часы, потому что шторм постепенно стихал.
В Ныо-Йорке их встретили и неплохо устроили, деньги на
первое время у них были. В газетах промелькнули заметки о рус¬
ской труппе и ее выступлениях в Берлине и Лондоне. Пригоди¬
лись и рекомендации, особенно Кропоткина. Но в середине марта,
в разгар сезона, снять театр хотя бы на несколько спектаклей
было невозможно. Орленев решил дать пробный — он говорил
«анонсный» — спектакль, надеясь, что их искусство, если его уви¬
дят в Нью-Йорке, завоюет необходимое ему пространство. Так
оно и случилось. 23 марта днем, не успев выпустить афиш, орле¬
невская труппа сыграла чириковских «Евреев» в театре «Герольд
Сквер». Публика собралась разная: русские эмигранты, амери¬
канцы, почему-либо интересующиеся Россией, нью-йоркские кри¬
тики, привлеченные небывалой новинкой. О том, как прошла
премьера, мы знаем из отклика «Нью-Йорк тайме»: «Можно ли
более глубоко потрясти воображение трогательной картиной че¬
ловеческого страдания, чем это удалось русским актерам, которые
вчера после полудня впервые выступили в нашей стране...
Легко было допустить, что незнакомство с русским языком будет
серьезной помехой для этих гастролеров», но, к счастью, заме¬
чает газета, язык театра при благоприятных обстоятельствах ста¬
новится универсальным. Более того, «никакое искусство не может
сравниться по правдивости с искусством больших актеров, и по
крайней мере двое из приехавшей к нам труппы имеют право на
похвалу, выраженную в этих словах, какой бы высокий смысл мы
им ни придавали» п. Газета имеет в виду Орленева и Назимову.
После таких отзывов — «Ныо-Йорк тайме» не осталась в оди¬
ночестве — арендовать театр было уже гораздо проще. И вскоре
оказалось, что какая-то прогорающая труппа охотно уступит им
на две недели площадку в одном из районов городской бедноты.
Так начался первый сезон Орленсва в Америке, продлившийся
почти три месяца, до 18 июня. Когда кончился срок в одном те¬
атре, он нашел другой, потом третий, переиграл почти все свои
главные роли, и даже журнал «Театр и искусство», который от¬
носился к заграничной поездке Орле ire за недоверчиво, с непри¬
язнью, сообщил, что его спектакли прошли с успехом и «носятся
слухи, что г. Орленев каким-то местным импресарио приглашен
на предстоящий сезон». Приглашали его многие, но, ни с кем не
договорившись и решив остаться на год в Америке, он послал На¬
зимову и Вронского в Россию набирать новую труппу, а сам
с несколькими актерами (среди них были и вновь обращенные
любители из русской колонии) поселился на лето в лесистой ме¬
стности на берегу океана, вблизи Нью-Йорка. Они зажили в па¬
латках на природе веселой и беззаботной коммуной.
Только Орленев по утрам покидал этот райский уголок и но¬
сился целыми днями по изнывающему от жары Ныо-Йорку, вел
переговоры с театральными дельцами-посредниками — они наки¬
нулись на него стаей; с меценатами, которые оказались людьми
прижимистыми и требовали твердых гарантий; с владельцами ма¬
леньких театриков, торг с которыми составлял ритуал, они назы¬
вали Астрономические цифры, и надо было глазом не моргнув
предлагать им суммы раз в десять, а то и в двадцать меньше.
В этом мире предпринимательства Орленев быстро сник и в конце
концов, отчаявшись найти что-нибудь получше, снял театр на
Третьей улице Ист-Сайда в уже знакомом ему районе разноязыч¬
ной бедноты, театр с плохой акустикой и негодной вентиляцией.
Начался ремонт, на который он ухлопал все деньги, и к дню от¬
крытия гастролей — 27 октября 1905 года — вид у орленевского
«Лицеума» был не слишком нарядный, но вполне благопристой¬
ный: стены, окрашенные в фисташковый цвет, стулья под крас¬
ное дерево, бархатный раздвижной занавес и с фасада новый
остекленный вход-фонарь с электрической вывеской.
Сезон открыли «Дети Ванюшина»; вслед за тем в театре Ист-
Сайда, а потом, зимой, на утренниках в фешенебельном «Крэтэ-
рионе» в центре Ныо-Йорка и во время поездок в Чикаго и Бо¬
стон Орленев сыграл весь свой текущий репертуар, и некоторые
роли молодых лет (Хлестаков, Аркашка), и роли, подготовленные
уже в Америке (строитель Сольнес в пьесе Ибсена и лакей Жан
в пьесе Стриидберга «Фрекен Юлия»). Газеты и журналы много
писали о его выступлениях в сезоне 1905/06 года, и, располагая
этой критической литературой, можно проследить за ходом гаст¬
ролей.
Чем же привлекли они американского зрителя? Прежде всего
интересом к познанию России. Вспомните, что это был 1905 год,
начало первой русской революции, конец русско-японской войны.
Как мало знали об этих бурях нового века в непостижимо тогда