Шрифт:
1
Лето 1983 года, как и 1978-го, выдалось жарким во всех отношениях. По стране твердым уверенным шагом маршировал новый порядок. Перестали удивлять дневные облавы в кинотеатрах, ставившие целью выявить тунеядцев и «сачков». Вошли в привычку засады у пивных ларьков и в винных магазинах. Трясли трущобы и «малины», притоны и рынки, магазины и базы, заводы и фабрики, мелкие конторы и крупные организации, райкомы и горкомы. Короче, трясли всех от мала до велика, наводя порядок после брежневского бардака.
В большинстве своем простой народ это приветствовал. Он еще не знал, что такое свобода, но и то, что творилось при Брежневе, его уже не устраивало. Народ устал жить в застое, устал чего-то ждать в необозримом будущем. А тут перемены были налицо. В первые же месяцы правления Андропова на прилавках магазинов стали появляться «дефициты», и за них не нужно было переплачивать, утратил смысл блат. Ударили по пьянству, наркомании, тунеядству. Укрепилась дисциплина на всех уровнях социальной лестницы.
А что надо простому советскому гражданину? Спокойствие на день сегодняшний, вера в день завтрашний, полные прилавки в магазинах да твердые цены.
Многие еще помнили сталинское время, а те, кто не мог его помнить, знали по рассказам старших о «прекрасном времени чистоты и порядка» и успели уже соскучиться по твердой хозяйской руке.
Годы оказались не властны над доктором наук Еленой Николаевной Бережной. Она была потрясающе красива, и, как и пять лет назад, мужчины, и женатые, и холостые, сходили с ума от ее фигуры, стройных ножек, пышных рыжих волос, высокой груди и обезоруживающих доверчивых глаз.
За время, прошедшее после трагической смерти профессора Никифорова, Елена одинаково хорошо научилась как подчиняться сама, так и подчинять других. Она научилась быть сильной и слабой, мудрой и по-детски наивной.
В любви она всегда исповедовала свободные взгляды, однако никто из местных представителей сильного пола так и не завоевал ее сердца. Да и с замужеством у нее както не получалось.
…В лаборатории стояла полная тишина, и лишь изредка брякали колбы и пробирки в руках лаборанток. Затрещал телефон. Ассистентка сняла трубку:
– Елена Николаевна, вас…
Выслушав говорившего, Бережная направилась к выходу:
– Девочки, закончите без меня. Вызывают наверх.
– И она ткнула пальцем вниз.
Секретарь директора с вежливой улыбкой открыла дверь:
– Проходите, пожалуйста, вас ждут.
Елена вошла в кабинет. Директор был не один: за столом напротив восседал человек в штатском, среднего телосложения, темноволосый, с красивыми чертами немного самодовольного лица.
Что-то в облике этого человека показалось ей очень знакомым, но Бережная не смогла вспомнить, где видела его раньше.
Между тем директор подошел к ней и представил:
– Краса и гордость нашего института - Елена Николаевна Бережная. А это товарищ из Комитета государственной безопасности.
Товарищ встал и вежливо поклонился:
– Петр Александрович Саблин.
– Очень приятно, - кивнула она в ответ.
– Чему обязана таким вниманием к моей скромной персоне?
Петр Александрович улыбнулся:
– Скромные нас не интересуют…
Он красноречиво посмотрел на директора и тот, якобы вспомнив о неотложном деле, извинился и вышел из кабинета. Бережная и Саблин сели за стол.
– Вы знаете, - начал Петр Александрович, - я, честно говоря, представлял вас несколько иначе и приятно удивлен, увидев такую обаятельную и красивую женщину. К сожалению, ум и красота очень редко уживаются в одном человеке, но вы - очаровательное исключение.
– Неужели в моем личном деле нет фотографии?
– Ну-у, - Саблин развел руками, - разве маленькая фотокарточка может дать истинное представление о женщине?
Елена улыбнулась
– У вас там, в КГБ, все такие галантные кавалеры?
– В присутствии такой женщины любой им станет.
– Комитетчик еще раз вежливо поклонился.
– Простите, Петр Александрович, - неожиданно спросила Бережная, - не сочтите это за бестактность, но мы раньше нигде не встречались? Ваше лицо мне знакомо.
– Увы!
– соврал Саблин.
– Эту минуту я бы запомнил на всю жизнь. Ну что, начнем?
– Смотря что… - ответила Елена, едва заметно усмехнувшись. Несмотря на приятное начало разговор ее чем-то настораживал.
«Ах ты, кокетка! Жалко отпускать тебя из Москвы», - подумал Петр Александрович, а вслух произнес:
– Пока начнем лишь беседу, уважаемая Елена Николаевна. И прежде всего хочу вас предупредить, что независимо от принятого решения наш разговор должен остаться между нами.
– Не волнуйтесь, мне об этом говорят с тех пор, как я связалась с вами.
Комитетчик принял деловой вид и продолжил:
– Мы вас хорошо знаем. Знаем все разработки и высоко ценим ваш вклад в советскую науку. Вы единственная у нас в стране и за рубежом так далеко ушли в исследованиях данной области… Мы хотим предложить вам особую работу: сроки не ограничены, разработки - на ваше усмотрение, материалы любые и в любом количестве, по любому вашему запросу тут же будет даваться информация, как союзная, так и зарубежная. Лаборатория оснащена по последнему слову техники. Кроме того, двойная зарплата, а точнее, два оклада старшего лейтенанта Советской армии. Плюс полное гособеспечение. Проживать будете в Академгородке в однокомнатной квартире со всеми удобствами. Правда, объект закрытый и находится под Горьким, но московская прописка, квартира и машина у вас остаются.
Елена усмехнулась:
– Позвольте, во-первых, почему у меня будет офицерская зарплата? А во-вторых, я и так уже работаю на вас.
– На кашу Родину, - поправил Саблин.
– В этом НИИ вы работаете не так продуктивно, как нам хотелось бы, но это не ваша вина. К тому же вы сами доложили руководству, что вам необходимы новые масштабы. Что же касается офицерского оклада, то вам, дорогая Елена Николаевна, придется на некоторое время надеть лейтенантскую форму. Это связано с местными особенностями.