Чтение онлайн

Земляне трудились всю ночь. В ее середине прошла короткая гроза. Зверь под дверями изредка поскуливал, иногда царапался, но не отходил.

Диггер и Келли следили за временем и, когда поняли, что солнце уже с полчаса как поднялось, и услышали явственные звуки движения на улице, решили, что лезут на рожон, прекратили работу и сложили все на место.

Через некоторое время снаружи послышался шум, звук открывающейся двери, и кто-то забрал зверя. Зверь возмущался, тот, кто его оттаскивал, тоже, и было слышно, как чудище скребет и царапает деревянный пол. Затем все ненадолго стихло. Неожиданно дверь книгохранилища открылась благодаря любезности молодого гумпа, и земляне прошли в душный, залитый солнцем зал.

– Я чувствую, что мы должны сделать этому парню что-нибудь хорошее, – сказал Диггер.

В очках он видел Келли как переливающееся всеми цветами радуги привидение, скользящее между столами и стульями.

– Если мы узнаем, как избавиться от облака, – ответила она, – то, считай, ты уже оказал ему услугу. И даже большую.

В библиотеке не было никого, кроме помощника.

– А ты что придумал?

– Когда все закончится...

– Да?

– И мы во всем разберемся, я бы хотел оставить ему что-нибудь. Он никогда не узнает, откуда это. Подарок богов.

– Что оставить, Диг?

– Не знаю. Я еще думаю. Эти ребята любят драму.

– Ах так.

– Может, что-нибудь из Софокла. Переведенное на их язык.

В этот день лингвисты впервые полностью перешли на язык гумпов. Переход дался легче, чем они могли мечтать. Из всей группы только двое столкнулись с трудностями при изучении разговорной речи, но и они могли заказать еду, спросить дорогу и понять большую часть ответа, сказать, что собирается дождь и поинтересоваться, успеет ли Гормир к ужину.

С середины мая они говорили на языке гумпов, в общем-то, только в рабочем кабинете. А теперь Джуди и ее широни кулп, ее Одиннадцать Великолепных, были готовы полностью исключить английский из своего словаря на все оставшееся время полета, кроме тех случаев, когда что-то понадобится сказать одному из макла. Это слово означало «чужак», самый близкий эквивалент слову «варвар», какой смогли подобрать в языке гумпов.

Пассажирам разрешалось смотреть одну постановку в день. Но при этом было дано задание переводить ее текст с английского, так что даже развлечение преподносилось на изучаемом языке. Действовал кодекс чести, и предполагалось, что нарушители должны признаваться сами.

Коллингдэйл оказался причиной того, что Хуан Гомес в первый час после перехода на новую систему допустил нарушение. Хуан говорил на языке гумпов, и Коллингдэйл не все понимал. Что-то там с Шелли. Наказание было нестрогим – сделать дополнительный перевод текста из библиотеки Бракела. Героической поэмы, пояснила Джуди.

Коллингдэйл пытался говорить в присутствии Одиннадцати только на языке гумпов. Он делал успехи, и ему нравилось производить впечатление на своих молодых учителей. Они постоянно удивлялись, и он уже начал подозревать, что они были невысокого мнения то ли о его интеллектуальных способностях, то ли, если уж начистоту, о «мастодонтах» в целом.

– Они слишком закоснели в своем привычном образе мыслей, чтобы воспринимать их всерьез, – сказала Джуди с безукоризненно бесстрастным лицом. – Кроме тебя, разумеется.

– Разумеется.

– Проблема вот в чем, – заявила она. – Люди живут все дольше, но по-прежнему застревают в довольно раннем возрасте. Гибкость утрачивается в тридцать.

– Ты действительно так считаешь?

– Я свою утратила месяц назад.

Как бы то ни было, лингвисты позвали Дэвида на первый Гумпа-день и вручили ему Кордикаевскую премию, названную в честь древнего философа-гумпа, прославившегося созданием того, что люди называли научным методом.

Даже если бы Коллингдэйл поддерживал их не так активно, одно это уже расположило бы его к ним. Это были лучшие люди из тех, с кем он когда-либо работал, молодые, полные энтузиазма, быстро обучающиеся, и что, возможно, самое важное – они верили в то, что делают, верили, что они – кавалерия, которая мчится на помощь обреченным существам. Когда придет время, когда облако закроет небо, смутив умы гумпов, Одиннадцать Великолепных придут по одному в каждый из городов (к тому времени они уже знали, что два самых южных города – одна политическая единица), скрыв свой чужеродный облик под искусно сделанными костюмами Джуди Стернберг. Они придут, покажут пару хитрых «волшебных» фокусов, заявят, что боги послали их предупредить о приближающейся катастрофе, и поторопят жителей покинуть города. Отправиться в горы. Что могло пойти не так?

– Чалла, доктор Коллингдэйл. – Лингвисты по очереди пожали ему руку и сообщили, что намерены сделать Кордикай ежегодной наградой.

Но одно дело – говорить о более-менее постоянном использовании языка гумпов, и совсем другое – добиться этого. Завтрак вкусный. На столе стоит ваза с фруктами. Я читаю интересную книгу. Люди заучивали фразы. И достаточно успешно, если, конечно, забыть о том, что им было необходимо общение с носителями языка. На данный момент разговоры оставались крайне поверхностными. Снаружи хорошая погода. У тебя грязные ботинки. Я маленький красный пенал.

– Пэй-лос, доктор Коллингдэйл. – До свиданья? Увидимся? До скорого?

Вот здесь и могли таиться проколы. Существовали всевозможные нюансы, которых специалисты не могли уловить, потому что некому было сказать им, в чем они ошибаются.

Во время обеда Дэвид вошел в столовую. Пятеро кулп сидели за угловым столом. Он подошел и на своем посредственном языке гумпов поинтересовался у них, как идут дела.

Дела были в порядке.

Есть ли у них какие-нибудь проблемы?

– Бока, ска Коллингдэйл. – Друг Коллингдэйл? Мистер Коллингдэйл? Знакомый Коллингдэйл? Как знать?

Исследователи многое узнали с тех пор, как Диггер и Келли проникли в библиотеку.

Города были значительно старше, чем можно было предположить. Их история уходила корнями в прошлое минимум на пять тысяч лет. Если так, как тогда объяснить то, что гумпы до сих пор сидели все на том же перешейке? Почему не распространились по всей планете? Что случилось?