Чтение онлайн

Бесстрастное выражение лица тети Хэриет и ее намеренно спокойный голос напомнили Алексе о слухах, ходивших о миссис Дизборн и ее молодом симпатичном управляющем, которого она наняла после гибели мужа. Муж миссис Дизборн погиб во время охоты, его затоптал взбесившийся от раны слон-отшельник. Когда Алекса услышала об этом, она еще подумала, что только очень искусный стрелок может позволить себе охотиться на слонов, а всем остальным лучше близко к ним не подходить. Теперь миссис Дизборн являлась постоянным объектом для сплетен и зависти, и не только потому, что ей удавалось прибыльно и эффективно управлять большой кофейной плантацией, но и потому, что она демонстрировала полное безразличие к тому, что о ней говорят. Миссис Дизборн была высокой женщиной, носила короткие стрижки, хотя мода на них прошла лет десять тому назад, и покуривала манильские сигары. И хотя ее считали эксцентричной особой, все знали, что у нее доброе сердце и она сделает все, чтобы помочь своим соседям, если они ей нравятся. Алекса хорошо помнила миссис Дизборн: она не раз приезжала к ним обедать и очень нравилась Алексе.

Тетя Хэриет ждала ответа, и Алекса постаралась сказать как можно безмятежнее:

— Думаю, нам будет полезно немного отвлечься от дел, правда? Я помню, что миссис Дизборн довольно мила. А ее управляющий симпатичный молодой человек?

— Довольно симпатичный, нужно признать. Во всяком случае, он знает, о чем говорит. — Хэриет презрительно фыркнула и, уже повернувшись, чтобы уйти, добавила: — Пожалуй, я все-таки пришлю тебе чашку чая и несколько лепешек с маслом. Не сиди над книгами так долго, как вчера, если, конечно, не хочешь надеть очки к двадцати годам.

После того как за спиной тетушки тяжело захлопнулась дверь, Алекса вздохнула и вновь принялась за бумаги и бухгалтерские книги. Это было не так трудно, потому что она хорошо разбиралась в бухгалтерии и не раз помогала отцу в делах на плантации. Впрочем, сейчас она могла заниматься чем угодно, лишь бы это отвлекало ее от мрачных мыслей. Но ничто не требовало такой сосредоточенности и внимательности, ничто не было таким безличностным, как бухгалтерские книги, испещренные рядами красных и черных цифр. Приходы и расходы. Числа на бумаге всегда кажутся нереальными. Банковские счета. Деньги из трастового фонда или ежеквартальная рента, которую папа получал из Англии, — довольно внушительная сумма. Ежемесячно откладывались деньги на «большое путешествие» Фреди. «Конечно, теперь ты унаследуешь все», — прямо сказала ей Хэриет вчера вечером. Плантацию, дом, мебель, деньги. Она теперь действительно стала богатой наследницей и могла не искать обеспеченного мужа. Она может остаться дома и поддерживать папу, и все будет почти как прежде.

Мама ушла, и бедный маленький Фреди, который еще так и не успел понять, что же такое жизнь; и именно из-за этой двойной трагедии она…

Глаза Алексы наполнились слезами, когда она на миг позволила себе поддаться чувствам, которые Хэриет называла «болезненными». Но ее грустные размышления были прерваны приходом слуги, который по приказу Хэриет принес поднос с чаем и пшеничными лепешками. За ним следовал второй слуга с двумя керосиновыми лампами, которые ярко светили даже днем. Сама Хэриет через некоторое время опять заглянула к Алексе и удовлетворенно кивнула, заметив, что Алекса съела две лепешки и выпила полчашки чая.

— Хорошо! И не забудь, что тебе нужно принять ванну и переодеться к обеду. У нас сегодня суп из бычьих хвостов, бифштекс, пирог с почками и цыпленок под соусом карри. А на десерт бисквит, пропитанный вином и залитый взбитыми сливками. Это любимое блюдо Летти Дизборн.

— Я рада, что она приедет. Она мне нравится, и я о многом хочу расспросить ее. Я хочу завтра утром покататься верхом и заодно провожу ее домой. Ты предупредишь Муту, чтобы он оседлал лошадь?

Алекса лишь мельком взглянула на Хэриет и вновь углубилась в работу, но уверенный тон, которым она говорила, заставил Хэриет удивленно поднять брови. Закрыв за собой дверь, Хэриет в задумчивости остановилась. Итак! Она не ожидала, что это произойдет так быстро, несмотря на все ее лекции и проповеди. Но сознательно или нет, Алекса уже начала принимать самостоятельные решения и отдавать распоряжения, ничуть не сомневаясь, что они будут исполнены. Власть. Девочка, конечно же, еще не до конца ее поняла и прочувствовала. Она еще не осознает, что не ее болезненный, избалованный братец, а именно она стала полновластной хозяйкой этого дома. Бедненький, слабенький, маленький Фреди был ребенком Виктории, он унаследовал от матери не только внешность, но и характер. Хорошенькая, глупенькая Виктория, с ее единственным талантом притягивать к себе мужчин своими огромными глазами и абсолютной беспомощностью, Виктория, которая вызывала у мужчин желание защитить ее и уберечь от неприятностей. В свою очередь, Виктория именно такие чувства испытывала к Фреди, своему любимому, желанному сыну. Она воспитывала и поощряла в нем слабость. Но, слава Богу, подумала Хэриет, Алекса скорее ее собственный ребенок, чем ребенок Виктория. Сильная, волевая, умная. Именно она, Хэриет, научила девочку думать. Алекса была дочерью своего отца и дочерью Хэриет. И то, что все получилось именно так, было даже не отмщением, потому что месть мелочна, это было торжеством справедливости!

Как раз напротив двери в кабинет на стене в резной рамке висело небольшое зеркало. Виктория распорядилась повесить его туда, чтобы каждый раз, прежде чем войти к мужу, можно было удостовериться, что она выглядит достаточно привлекательно. А зайдя в кабинет, она садилась на колени к Мартину и бесконечно болтала о всяких глупых пустяках, мешая ему работать. В результате Хэриет, а в последнее время и Алексе приходилось заканчивать его работу.

Сейчас Хэриет остановилась перед зеркалом Виктории и внимательно оглядела себя с ног до головы, чего не делала уже давно. Когда-то ее называли симпатичной женщиной (тогда слово «хорошенькая» вышло из моды). Синий чулок — это она уже слышала потом. А еще позже ее стали называть старой девой. Что ж, в конце концов, она сама выбрала такую судьбу. В свое время у нее был выбор. Но она, Хэриет Ховард, у ног которой были самые богатые и благородные женихи Лондона, не смогла найти такого, кто был бы лучше ее первой любви! На какое-то мгновение ей показалось, что из зеркала на нее смотрит улыбающаяся девушка с копной каштановых кудрей, полным улыбчивым ртом и глазами, которые умеют смеяться. Во всяком случае, так описывал ее он, когда они были вместе. Что, если бы она сказала ему «да», перестала бы дразнить его и разыгрывать неприступность? Сказала бы «да», когда он еще хотел и добивался ее, пока он еще не был знаком с ее лучшей подругой, маленькой эмигранткой из Франции?

Досадуя на себя за то, что поддалась этим неприятным воспоминаниям, Хэриет нахмурилась и сурово поглядела на свое отражение. Что было, то прошло! Она уже не та глупенькая молоденькая женщина, и прошлое не исправишь. Теперь она женщина средних лет, и гладко зачесанные на прямой пробор седеющие волосы, стальной корсет и многочисленные накрахмаленные юбки заменили непослушные локоны и нежный муслин ее юности.

Хэриет не смогла удержаться от горестного вздоха. Когда она была такой, как Алекса, мир был совершенно другим! Война или постоянная угроза войны… Мужчины в военной форме, знающие, что они могут никогда не вернуться с поля боя, и поэтому живущие в полную силу… И эта прекрасная простота и элегантность женской одежды! Тонкие, почти прозрачные материи, которые буквально льнули к телу. Платья, затянутые под грудью и мягко струящиеся по ногам, иногда можно было себе позволить сделать сбоку разрез, чтобы показать ножки, если они, конечно же, были достаточно хороши. Муслин, тюль, газ и чудесные тончайшие шелка и тафта. В то время у женщины должна была быть фигура, если она хотела следовать последней моде. А теперь кто может знать, какая фигура скрывается под многочисленными юбками?

Встряхнув свои ненавистные юбки, Хэриет поправила их, прежде чем спуститься вниз и посмотреть, поел ли хоть что-нибудь Мартин. После этого ей надо выбрать на сегодняшний вечер какой-нибудь подходящий наряд для Алексы, а затем проследить, чтобы его отгладили и разложили на кровати к тому времени, как девушка будет переодеваться к обеду.

Хэриет пришлось напомнить племяннице, что уже довольно поздно и гости придут с минуты на минуту.

— Господи! Неужели уже пора обедать? — Алекса расправила затекшие плечи. — Наверное, мне надо пойти наверх и привести себя в порядок.

— Ванна уже готова, и я велела няне приготовить для тебя подходящее платье, так что поторопись, моя девочка.

— Подходящее? — Алекса состроила гримасу, заставившую Хэриет хмыкнуть.

— Да! Подходящее! Или ты забыла, что даже провинциалы переодеваются к обеду, когда ждут гостей? Последнее время, я заметила, ты мало внимания уделяешь внешности и одежде, пора бы заняться собой. Думаю, темно-зеленое бархатное платье вполне подойдет тебе сейчас, при свете ламп оно будет казаться почти черным. К тому же оно идет тебе. По-моему, с тех пор как ты перестала нормально есть, ты выглядишь какой-то изможденной.

Неужели она выглядит изможденной? Алекса подосадовала на себя за то, что так внимательно стала изучать свое отражение в зеркале, пока няня затягивала на ней корсет. Глупости! Конечно, она немного похудела, но это никак не отразилось на ее лице. Во всяком случае, сейчас это зеленое бархатное платье прекрасно сидит на ней, а раньше оно было немного узко. Тетя Хэриет была совершенно права: зеленый хорошо гармонирует с цветом ее волос.

Алекса старалась сделать вид, что внешность нисколько не волнует ее, но, прежде чем спуститься к гостям, внимательно оглядела себя в зеркале. Она надеялась, что опоздала не настолько, чтобы показаться невежливой. Тетя Хэриет предупредила Алексу, что Летти Дизборн в последнее время стала довольно чувствительной по отношению к подобным мелочам.