Чтение онлайн

Именно Николас, в конце концов, отстранился от нее; он решительно разжал обнимавшие его руки, борясь с почти безумным желанием поддаться дикой страсти. Господи! Ведь он взрослый мужчина и должен думать о возможных последствиях. Что, если кому-то придет в голову мысль выйти подышать прохладным ночным воздухом? Что, если их увидят? От этого пострадает только ее репутация, а у него нет ни малейшей причины и никакого права причинять ей такое зло.

Она смотрела на него широко раскрытыми, непонимающими глазами, ее рот… «Нет, лучше не думать об этом», — мрачно предупредил себя Николас. В девушке горит страсть, она готова любить мужчину; Николас был в отчаянии от того, что не он будет ее первым мужчиной, не он научит ее любить. Скорее всего, она выйдет замуж за какого-нибудь неуклюжего тупицу, который даже не поймет, какое сокровище ему досталось, и в конце концов она превратится в холодную, черствую женщину, принимающую каждую подаренную ей безделушку за выражение теплых чувств и эмоций. Сейчас в ней еще горит огонь страсти, авантюризма, но со временем он погаснет и она станет обычной женщиной своего круга.

Бедная, бесхитростная Алекса! От смешанного чувства жалости и сожаления его голос звучал необычно ласково. Он не удержался и нежно провел пальцем по ее губам.

— Черт побери! Мне так жаль, что я должен остановиться. Признаюсь, мне нравится целовать тебя, но еще больше мне понравилось бы заниматься с тобой любовью, моя маленькая русалочка. Но представляю, какой разразился бы скандал! Я все же не настолько лишен совести, как ты думаешь.

— Прекратите! Прекратите говорить со мной, как с ребенком, особенно после того, как вы… Да, вы ужасный лицемер, сеньор де ла Герра, и я хочу… Я хочу… О нет!

В голосе Алексы появилась злость, она, казалось, старалась заставить Николаса молчать.

— Вам нет необходимости объяснять что-либо и вообще что-нибудь говорить. Думаю, вы все уже доказали. Я, наверное, должна быть благодарна вам за урок: теперь я знаю, как опасно поддаваться слабости. Уверяю вас, что в будущем постараюсь быть более осторожной и не такой доверчивой! Теперь вы не станете возражать, если мы вернемся в зал к тете, пока она не начала волноваться?

«Николас де ла Герра — мерзкий и отвратительный человек, распутник, в худшем смысле этого слова», — думала Алекса. Из-за него весь вечер, посвященный ее восемнадцатилетию, был испорчен. Слава Богу, что он ушел сразу после того, как она высказала ему все, что о нем думает. Ей бы, конечно, хотелось сказать ему значительно больше и резче, рассказать о своей ненависти и отвращении, о том, как одна мысль о его дерзкой попытке воспользоваться ее смущением и боязнью скандала приводит ее в бешенство. Он не заслуживает того, чтобы так много думать о нем, к тому же они вряд ли еще увидятся, и ей нужно выбросить его из головы, как любую другую неприятную и докучливую мысль. Некоторые вещи нужно оставлять в прошлом, которому они и принадлежат. Что сделано, то сделано, она извлекла хороший урок на будущее, а обо всем остальном нужно забыть.

Алекса заставила себя сосредоточиться на своем отражении в зеркале. Ее новая амазонка, сшитая на заказ, была темно-зеленого цвета. Это не совсем то, что ей хотелось бы, но дядя Джон, который помогал выбирать материал и фасон, уверял ее, что этот цвет удивительно идет ей и прекрасно подходит к ее волосам. Кроме того, именно дядя Джон платил за этот костюм. Рассматривая себя со всех сторон, Алекса отметила, что портной прекрасно справился с работой, ему удалось учесть все малейшие пожелания и замечания. Естественно, ему заплатили двойную цену, но все равно это меньше, чем берут известные модельеры Лондона и Парижа.

«Интересно, становлюсь ли я слишком суетной и пресыщенной, чего так боится тетушка?» — думала Алекса, стараясь изобразить скуку на своем лице, но не выдержала и рассмеялась. Она обещала тете Хэриет, что пребывание в Коломбо у дяди Джона не испортит ее. Больше того, она опрометчиво поклялась быть всегда вежливой и почтительной с миссис Лэнгфорд, которой, со своей стороны, не всегда удавалось скрыть свою неприязнь к Алексе и которая старалась выискать у нее как можно больше недостатков, чтобы было о чем посплетничать со своими приятельницами. Но это обещание все-таки можно было выполнить. Хуже то, что она дала слово подружиться с этой дурочкой Шарлоттой Лэнгфорд и проводить с ней как можно больше времени. Теперь ей приходилось брать ее с собой, даже когда лорд Чарльз приглашал ее покататься верхом. Алекса хмуро посмотрела в зеркало. Ей было невыносимо общество Лэнгфордов. И все из-за этого отвратительного, мерзкого негодяя, который помимо ее воли так долго задерживал ее на галерее. Если бы не это, ей не пришлось бы давать так много обещаний тете Хэриет. Тетя стала настаивать на том, чтобы Алекса вместе с ней вернулась домой, потому что она слишком безответственна и слишком быстро забывает все, чему ее учили, забывает о том, что хорошо и что дурно.

— Но мы только разговаривали! О Калифорнии, о жизни там!

— Гм! Я уверена, что именно этот предлог он придумал, чтобы задержать тебя там подольше. Эта его ироническая усмешка, этот раздражающий, почти сардонический взгляд; кажется, что он постоянно бросает тебе вызов. Я не принимаю никаких оправданий, девочка. Я тоже считаю сеньора де ла Герру очень интересным собеседником, но мы, как ты заметила, беседовали с ним на публике, а не одни под звездным полночным небом. Не смотри на меня с видом оскорбленной невинности, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы тебе удалось одурачить меня. Я тоже когда-то была молодой и глупой, хочешь верь, хочешь нет! В любом случае этот мужчина слишком стар для тебя, слишком… Не важно. Я уверена, ты прекрасно понимаешь, зачем я все это говорю.

Алекса упрямо продолжала настаивать на том, что они лишь мило беседовали с сеньором де ла Геррой. Она до боли сжала пальцы, чтобы не дать волю душившей ее ярости и настоящей ненависти, которую она испытывала к Николасу. Именно из-за него тетя так разгневалась. Это несправедливо, что всю вину возложили только на нее и, как маленькую девочку, отправили спать, позволив потанцевать еще два танца «только для того, чтобы избежать сплетен».

В конце концов, сэру Джону каким-то непостижимым образом удалось заставить тетю смягчиться. Алекса так и не узнала, каким образом он уговорил Хэриет дать ей еще один шанс (как будто она была преступницей), но, как бы там ни было, в конце концов, ей разрешили остаться в Коломбо, предварительно взяв с нее немыслимое количество обещаний. «Это несправедливо, потому что я ни в чем не виновна! Почему все мои поступки, вся моя жизнь должны контролироваться „кем-то“, кем-то, кто придумывает все эти бесчисленные правила, кто решает, кому и как надо себя вести? Кто дает им право решать, что такое грех? Почему-то не считается грехом, если плантатор до смерти забьет своего работника, но лежать обнаженной с мужчиной или позволять ему целовать себя — это почему-то непростительный, ужасный грех! Сплошное лицемерие! Он тоже об этом говорил. Конечно, он это делал только для того, чтобы достичь своих целей», — мрачно подумала Алекса. Однако он заразил ее этими опасными мыслями, которые время от времени проносились у нее в голове, как и воспоминания, которые она пыталась забыть.

Недовольная тем, какое направление стали принимать ее мысли, Алекса мрачно посмотрела на свое отражение в зеркале и поправила шляпу. Она надела ее немножечко набок, так, что страусиные перья соблазнительно затеняли ее лицо. Она могла только надеяться, что лорд Чарльз, привыкший вращаться в высшем свете, не сочтет ее слишком экстравагантной. А если она все-таки понравится ему, то это будет только благодаря ее дорогому, любимому дяде Джону, который купил ей и этот костюм, и эту шляпу.

— О, Алекса!

Нахмурившись, Алекса резко обернулась. Но Шарлотта Лэнгфорд, казалось, не понимала, почему Алексе неприятно, когда она врывается в ее комнату, предварительно не постучав в дверь.

— Он здесь! Виконт Диринг, я имею в виду. И на такой великолепной лошади! Тебе не кажется, что это просто прекрасно, что именно нас он почтил своим вниманием? Можешь быть уверена, что все женщины в Коломбо завидуют нам!

— Да? Неужели? — Алексе удалось ответить почти совсем спокойно. Она повернулась к зеркалу, чтобы еще раз проверить, надежно ли держится шляпа, потом отошла подальше и критически осмотрела себя с ног до головы, пытаясь представить, какой эффект произведет ее новый наряд.