Око воды. Том 2
Шрифт:
— Я знаю, что он связан с ней, и я заберу всё, — пробормотал Ассим и, закрыв глаза, зашептал слова ашуманского заклинания. — Ашш шанассаар, амахтан сумунашшар…
—Нет! — воскликнула Кэтриона и, выхватив баритту, бросилась на Ассима.
Но чёрные жгуты вокруг него сплелись в щиты и не давали подойти, извивались, как змеи, и пытались ужалить.
— Стой! Не так! Так вы его не остановите! — воскликнул Сираффа и схватил Кэтриону за запястье. — Возьмитесь за руки! Дайте стихиям соединиться!
Воронка вокруг них всё росла и росла, и сила, которая в ней собиралась, была уже такой огромной, что даже стены дворца начали подрагивать.
— Ты же можешь шагнуть в Дэйю? Протяни ему руку, — прошептал Сираффа, указывая на Дитамара, — он нам нужен, и те, кто с ним связаны. Скажи ему это. Он поймёт.
Кэтриона закрыла глаза, вдохнула глубоко и сразу оказалась в Дэйе.
Чёрная земля до горизонта… Клочки серого тумана и алое зарево… Огромная башня, у подножья которой клубится чёрный дым, и в нём шевелятся тысячи тварей, желая только одного — вырваться на свободу.
Они стояли друг напротив друга. Зверь и Дитамар…
Кэтриона замерла, потому что в этот момент ощутила, как соединяются с ней невидимые потоки. То, о чём говорил Сираффа — большой квадрат стихий начал замыкаться. И вместе с ним пришла способность чувствовать, ощущать, слышать остальных. Кэтриона услышала мысли Рикарда, Альберта, Иррис и… Дитамара.
Каждый раз это начиналось вот так же. Всё вокруг заволакивает алым туманом, и тело наполняла боль. Невыносимая боль превращения.
Зверь сначала пробирался в сердце, рвал его на части, прошивая иглами боли, а затем мучительно медленно проникал в тело. Казалось, что сквозь него прорастали невидимые ветви дерева и рвали всё на своём пути: мышцы, связки, сосуды, ломали кости и скручивали внутренности в узел. И поначалу эта боль бывала так сильна, что не было сил даже кричать, горло сжимало обручем спазма…
Ашш шанассаар, амахтан сумунашшар…
А потом… Потом придут запахи и звуки… Те, что не слышны обычным людям. А ещё — странные желания и жажда крови. Мир подёрнется алым туманом, и пальцы начнут удлиняться, вырастут и затвердеют, превратившись в когти. Отяжелеют руки… И захочется впиться этими когтями в подоконник, разбить грудью стекло и, сдирая с себя одежду, расправить крылья. Лицо будет гореть, по жилам разольётся огонь и вырвется наружу. Останется только выдохнуть его, изгоняя из себя.
Ашш шанассаар, амахтан сумунашшар…
Зверь поработит разум, разрывая на части тело, наполнит его собой, требуя крови… Так будет повторяться снова и снова, пока он не подчинит Дитамара. Или пока Дитамар не сдастся ему сам.
Но сейчас Зверь стоял прямо перед ним. В его глазах алело пламя, и с хрустальных клыков капала слюна. А позади него виднелась испещрённая трещинами земля, которая тянулась до самого горизонта, и вдали, на фоне алого зарева, высилась огромная башня. Та самая, которую обвивал своим телом гигантский змей. С того момента, как он видел её в последний раз, башня выросла, и тело змея тоже стало больше. Теперь его голова возвышалась над ней, и чёрные глаза зорко всматривались в Дитамара. Огромный смерч вращался вокруг башни, над ней сверкали молнии, и казалось, что вокруг не просто воздух, а раскалённая лава.
— Ты был мне обещан, Дитамар Сколгар. Слышишь? Ты был мне обещан… И я давал тебе возможность, но теперь… Кровавая луна пришла… Врата открыты… Теперь ты мой! Или она моя!
Смутный образ Леи стал проступать из сумрака всё отчётливее, и Зверь сделал шаг навстречу Дитамару.
Ашш шанассаар, амахтан сумунашшар…
Сквозь кровавую пелену Дитамар слышал бормотание Ассима, и это его голос призвал сюда Зверя. Он вспомнил, как уже слышал эти слова, они предваряли приход Зверя в особо кровавые ночи. И он знал, что будет дальше.
Так это был Ассим? Всё это время был Ассим?!
— Нет! Не трогай её, забери меня! — воскликнул Дитамар, пытаясь закрыть Лею собой.
— Стой, Дитамар! Остановись! — донёсся голос из ниоткуда, и перед Дитамаром появилась Кэтриона.
А вслед за ней Рикард, Альберт и Иррис. Проступили явственно и чётко, образуя полукруг. И Зверь, что стоял перед ним, неожиданно попятился, скаля хрустальные клыки.
— Ты нужен нам, — произнесла Кэтриона, протягивая Дитамару руку. — И все, с кем ты связан. Только так мы его остановим. Только так мы сможем разрушить башню!
— С кем я связан? — удивился Дитамар.
— Сираффа видел союз четырёх стихий. Он — Оракул. Мы — это воздух и огонь. И он сказал, что ты приведёшь с собой Воду, Твердь и Древо жизни. Он сказал, ты поймёшь, о чём я говорю. Время на исходе, Дитамар. Решайся. Ещё немного, и Ассим выпьет тебя досуха, как паук свою жертву. Ещё немного, и Врата распахнутся окончательно. Но если мы соединим все стихии — мы его остановим!
Она указала рукой туда, где у тёмного основания башни клубился живой туман, полный самых страшных тварей.
— Воду, Твердь и Древо жизни? — эхом повторил Дитамар, а потом усмехнулся, внезапно осознав что-то важное, и протянул Кэтрионе руку. — Так вот оно что…
И в тот же миг из тумана проступили новые фигуры: Лея встала рядом с Дитамаром, а дальше — Эйвер и Кайя.
— В твою руку мы вкладываем всю силу стихий, — произнесла Кэтриона, сжимая ладонь Дитамара. — Не промахнись…
Дитамар очнулся и увидел, что лежит на кушетке, а над ним склонился Ассим. Его глаза были закрыты, и, прижав ладонь к ране Дитамара, он шептал слова заклинания: «Ашш шанассаар, амахтан сумунашшар». И казалось, что они сливаются в одно длинное змеиное шипение. Дитамар заметил краем глаза королеву и Кэтриону, и всех остальных. Они стояли чуть поодаль, но не могли приблизиться, а вокруг Ассима клубилась и пульсировала темнота, состоящая из чёрных щупалец. Они извивались и опутывали тело Дитамара, и он знал, что в этой темноте скрывается его главный враг. Щупальца уже проникли под кожу, тянулись и искали то, что им было нужно для завершения его башни — Лею. Силу воды. Источник. Они искали связь, через которую могли до неё дотянуться…
Дитамар ощутил под пальцами золотую птицу — кинжал, который предназначался королеве, и крепко сжал его в кулаке.
В твою руку мы вкладываем всю силу стихий…
Удар был коротким и сильным. В самое сердце.
Ассим распахнул глаза, и какое—то мгновенье Дитамар видел в них неподдельное удивление. Он схватился руками за золотую птицу, венчавшую кинжал, вскочил и начал, пошатываясь, отступать к стене. Его лицо стало стремительно бледнеть, а чёрные жгуты опали и растаяли в воздухе. А воронка вокруг них начала вращаться всё быстрее.