Чтение онлайн

Радио немедленно ожило, потребовали номер его разрешения, направление и цель полета.

Убедив контроль в своей благонадежности и получив разрешение продолжать полет, он выключил радио и подмигнул Трейси.

Джонни почувствовал раздражение от этого небольшого столкновения. Он знал, что в основном это объясняется профессиональной ревностью. Он испытывал боль от сознания, что работает на территориях, которые большая компания сочла слишком бедными, чтобы из-за них беспокоиться.

Иногда Джонни мечтал о каком-нибудь неверно оформленном документе на владение или ошибке в описаниях, которые были сделаны семьдесят лет назад, до того, как люди осознали ценность этой обожженной голой земли. Он представлял себе, как предъявляет права на участок в несколько миль в самой середине богатейшего поля компании. Он сладострастно вздрогнул при этой мысли, и Трейси вопросительно взглянула на него.

Он покачал головой, и мысли его вернулись к их нынешней цели.

— Трейси, я хочу тебе кое-что показать.

Он повернул самолет, пересек береговую линию с ее кремовой лентой прибоя, набегающей на застывшие белые пески пляжа.

— Что? — она оживилась, почувствовав перемену в его тоне.

— Молнию и Самоубийство, — ответил он, и она, не понимая, сделала легкую гримасу.

— Вот там. — Он показал вперед, и сквозь легкую дымку морского тумана она их увидела, белых, сияющих, как пара китов-альбиносов.

— Острова? — спросила она. — А что в них особого?

— Их форма, — ответил он. — Видишь между ними пролив, похожий на воронку с узким горлышком?

Она кивнула. Острова были почти близнецами: два узких гранитных клина, каждый примерно в три мили длиной, лежащие под углом друг к другу, но их концы не соединялись. Могучий Атлантический океан накатывался с юга и врывался в воронку. Оказавшись в ловушке, огромные волны обрушивались на берега взрывами пенных бомб и наконец устремлялись в узкий пролив между островами.

— Понимаю, откуда название Молния. — Трейси со страхом смотрела на ревущий прибой. — А Самоубийство?

— Сборщики гуано в старину назвали его так после попыток высадиться.

— Гуано, — Трейси кивнула. — Вот почему белый цвет.

Джонни провел «бичкрафт» низко над самыми волнами. Перед ними в тревоге взлетали морские птицы, длинными черными полосами они устремлялись в небо. Бакланы разных видов, чьи испражнения в течение веков окрасили гранит в ослепительно белый цвет.

Когда они на уровне утесов пролетали через пролив, Трейси воскликнула:

— Тут какая-то башня, посмотри! В глубине острова.

— Да, — подтвердил Джонни. — Старый деревянный портал, с его помощью гуано нагружали в баркасы.

Он начал плавно поднимать «бичкрафт», набирая высоту, чтобы еще раз осмотреть острова.

— Видишь, где прибой проходит через проход? Взгляни под воду. Видишь там на дне рифы?

Они напоминали длинные зеленые тени в глубине воды, расположенные под прямым углом к потоку белой пены.

— Ты видишь лучшую природную ловушку для алмазов.

— Объясни, — попросила Трейси.

— Вот там, — он указал на юг, — большие реки. Некоторые высохли миллионы лет назад, но успели перенести в море массу алмазов. Все эти века прибой и ветер передвигали их на север. Некоторые выбрасывало на берег, но остальные уносило дальше.

Он выровнял «бичкрафт» и возобновил прерванный полет на север.

— И вот они неожиданно оказываются между Молнией и Самоубийством. Собираются и протискиваются в отверстие, но тут поперек их пути расположена серия рифов. Они их не могут преодолеть, оседают в желобах и ждут, пока кто-нибудь не придет и не высосет их вместе с гравием.

Он вздохнул, как безнадежно влюбленный.

— Боже, Трейси, запах этих алмазов забивает мне ноздри. Я почти вижу, как они сверкают под стошестидесятифутовым слоем воды.

Он встряхнулся, будто очнувшись от сна.

— Всю жизнь я в этом деле, Трейси. У меня есть «чутье», как у лозоходца. Я совершенно уверен, что в проливе между Молнией и Самоубийством лежат миллионы карат.

— А что мешает? — спросила Трейси.

— Двадцать лет назад концессию получила большая компания.

— Кто дал концессию?

— Правительство Юго-Западной Африки.

— А почему они не разрабатываются?

— Будут — где-нибудь в течение следующих двадцати лет. Они не торопятся.

Они замолчали, глядя вперед; однажды Джонни раздраженно прищелкнул языком и покачал головой: он все еще думал о Молнии и Самоубийстве.

Чтобы отвлечь его, Трейси спросила:

— А откуда они приходят, алмазы?

— Из вулканических трубок, — ответил Джонни. — В Южной Африке известно свыше ста трубок. Не во всех находят камни, но в некоторых находят. Новый Прииск, Финч, Дьютойспан, Блоумфонтейн, Премьер, Мвади. Большие сокровищницы овальной формы, заполненные легендарной «синей землей», здесь рождаются алмазы.

— Но ведь здесь нет трубок? — Трейси снова повернулась к нему.

— Нет, — согласился Джонни. — Мы отыскиваем аллювиальные камни. Некоторые древние трубки взрывались с силой водородной бомбы, разбрасывая алмазы на сотни квадратных миль. Подводные трубки выбрасывали алмазы в беспокойное море. Более пассивные вулканические трубки просто подвергались выветриванию, и обнажались содержащиеся в них алмазы.

— И их вымывало в море? — догадалась Трейси.

Джонни кивнул.

— Верно. Миллионы лет их бесконечно медленно передвигали земные сдвиги, наводнения, реки и дождевая вода. Простые булыжники и камни стирались в порошок, превращались в ничто, а алмазы в четыреста раз тверже любого другого природного материала на земле, и они остались неизменными. И вот наконец они достигли моря и смешались с другими алмазами из подводных трубок, чтобы их в конце концов волнами выбросило на берег или занесло в такое место, как пролив между Молнией и Самоубийством.

Трейси открыла рот, собираясь задать новый вопрос, но Джонни прервал ее.

— Прилетели. Это Картридж Бей. — И он слегка наклонил нос самолета. Перед ними находилась скорее лагуна, чем залив. Отделенная от моря узкой песчаной полосой, она раскинулась в безлесной пустыне, обширное пространство спокойной мелкой воды, резко контрастирующее с неудержимым прибоем, обрушивавшимся на полосу. В полосе виднелось углубление и канал, вода в котором отливала зеленью. Канал извивался от лагуны к тому месту, где на краю пустыни располагалсь горстка одиноких белых строений.