Огненное лето
Шрифт:
Ной понял, что она хотела сказать: «Особенно с тех пор, как я вернулась сюда». Правда, для него эти дни были отнюдь не болезненными. Ведь благодаря ее приезду в Сан-Рейо они вновь встретились. Но Ной постарался тут же напомнить себе, что Энн снова уедет. И, возможно, очень скоро…
Останется ли она здесь еще на неделю или же до конца лета, он не мог себе представить, как будет потом жить без нее.
На этот раз молчание было более длинным и глубоким. Ной понял, что Энн хотела бы остаться одна. Но почему-то ему было очень трудно с ней расставаться. Он не мог понять, было ли это следствием выражения глубокого одиночества, которое он прочел в глазах Энн в сгоревшем доме, или же ему просто хотелось еще побыть рядом с ней. В последнем случае Ной был намерен уйти немедленно. Он должен был уйти…
Ной открыл дверь коттеджа и нахмурился, обнаружив, что ручка очень легко повернулась.
— Почему ты не заперла дверь, когда уходила? — недовольно спросил он.
Энн пожала плечами.
— Мне показалось это ненужным.
Она вошла вслед за ним. Ной посторонился, пропустил ее вперед и закрыл дверь.
— Может быть, ты и права, но все же лучше перестраховаться. Город хотя и небольшой, однако…
Энн щелкнула выключателем и вскрикнула. Ной сделал шаг через порог комнаты и замер…
В комнате все было перевернуто вверх дном…
ГЛАВА 4
— Вот дерьмо! — пробормотал Ной, хватая Энн за руку. — Беги в главное здание и позвони в полицию!
Он отстранил ее и сам первым вошел в спальную, желая убедиться, что там никого нет. Комната была пуста, но кто-то учинил в ней полный разгром. Одежда Энн была выброшена из шкафа и валялась на полу, матрацы — перевернуты, а из серванта исчезла вся посуда.
— Какое же дерьмо! — повторил Ной, содрогнувшись при мысли, что бы произошло, если бы Энн осталась одна ночевать в коттедже.
— Как ты думаешь, что здесь искал этот мерзавец? — услышал он ее голос за спиной.
— Я же просил тебя поскорее позвонить в полицию!
— Ты не просил, а приказал.
Ной с досадой вздохнул, закрыл глаза и ущипнул себя за нос, мысленно считая до десяти. Успокоившись, посмотрел на Энн.
— Тебе не трудно сходить в главное здание и позвонить в полицию? Пожалуйста.
— Не пойду.
— Почему, черт побери! — взвился Ной.
— Не хочу оставлять тебя одного.
Ной не смог удержаться от раскатистого хохота.
— Уж не собираешься ли ты меня защищать?
— Почему бы и нет? Я могла бы ударить этого мерзавца чем-нибудь по голове. Да так, что он бы не встал. У тебя здесь есть какой-нибудь тяжелый предмет?
Энн огляделась и только тут заметила, что верхний ящик ночного столика наполовину выдвинут. Она бросилась к нему и, пошарив внутри рукой, простонала:
— Серьги нет… Она пропала… Это было все, что оставалось от любимых серег мамы…
Ной хотел было напомнить Энн о своем предостережении, но решил, что сейчас не время. Вместо этого он подошел к рыдающей девушке и обнял ее:
— Не плачь, Энн. Мы найдем серьгу твоей матери. Обещаю тебе. И узнаем, кто все это сделал.
Но в то же время Ной подумал, что это ограбление, убийство матери Энн и Джесси, а также последний пожар могут быть звеньями одной цепи. Все остальные его чувства сразу отошли на второй план, уступив место страху за жизнь Энн…
Росс был ошеломлен. Он стоял посреди разгромленной комнаты и поочередно смотрел то на Энн, то на Ноя.
— Полиция только что уехала, — сказал Ной и замолчал.
Он ждал, что скажет Росс. Может быть, полиция была и не нужна, а отчим Энн уже сам раскрыл преступление, совершенное одним и тем же лицом — автором двух предыдущих поджогов. Тогда жизнь Энн вне опасности и у него, Ноя, гора свалится с плеч. Но Росс еще раз растерянно оглянулся и несвязно пробормотал:
— Это какой-то сумасшедший… Не понимаю, что он хотел здесь найти? Как ты думаешь, Энн?
— Когда я разбирала в нашем доме вещи мамы, то взяла одну бриллиантовую серьгу. На память… Ведь в день моего окончания колледжа мама надела все украшения. И свои бриллиантовые серьги тоже. Она была так прекрасна! Оживленная, радостная…
Энн замолчала и глотнула воздух… Ее душили рыдания. Но она сумела взять себя в руки и продолжала:
— Я опустила серьгу в карман… Принесла сюда… И хотя Ной предупредил, что хранить в коттедже драгоценности опасно, все же положила серьгу в ящик ночного столика. Теперь она пропала…
Энн закрыла лицо руками. Ной стоял со сжатыми кулаками, как будто ждал момента, чтобы наброситься на неведомого негодяя. Вид убитой горем Энн был для него невыносим.
— Я хотела сохранить хотя бы что-нибудь из любимых вещей мамы! — продолжала рыдать Энн. — И вот… Боже мой, Росс! Я так виновата!
Ной хотел было обнять и как-то утешить Энн, но Росс оттолкнул его и прижал девушку к себе.
— Ну полно, не казни себя!
— Как же не казнить, Росс? Полиция сказала, что не нашла никаких улик и вряд ли сможет что-нибудь сделать…
— Они будут связываться с вами, Росс, — сказал Ной, внимательно глядя в его измученное лицо. — Хотя что вы сможете им сказать?
— К сожалению, пока ничего…
Глаза обоих мужчин встретились поверх головы Энн. И тут Ной понял, что если Росс и знает что-то, то для блага приемной дочери предпочитает это скрывать. От этой мысли ему стало не по себе.
Росс мрачно покачал головой.
— Но прежде чем начнется следствие, я уже буду что-то знать. Обещаю. — Он крепко обнял Энн за плечи: — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, дорогая, клянусь тебе. Но отсюда надо уезжать. Здесь небезопасно.
— Они уже взяли все, что им было нужно, Росс, — возразила Энн. — Мне больше уже ничто не угрожает.
Росс бросил взгляд на Ноя. Тот понял, что отчим во многом обвиняет его за все случившееся с падчерицей. Это его удивило.