Чтение онлайн

«Проклятые тридцать шесть часов!» — подумал он. — Мне нужно увидеть её. Сейчас же!»

Малфой резко поднялся, и оглушительный треск стула, упавшего на пол, эхом перекатился в глубокой тишине поместья. Спустя мгновение он исчез в зелёном всполохе летучего пороха.

Когда Люциус вышел из камина в квартире Гермионы, его встретил мягкий, с придыханием стон. Заинтригованный, он пошёл на звук и вскоре остановился в восхищении — Гермиона в его халате, с закрытыми глазами и разметавшимися в беспорядке по плечам прекрасными локонами сидела, откинувшись на спинку высокого стула. Складки шёлкового одеяния разошлись, обнажив нежную, молочно-белую кожу бёдер.

Малфой подобрался ближе и поражённо замер: Гермиона ласкала себя. Ему стало катастрофически не хватать воздуха и невольно пришлось ослабить слишком тугой узел галстука.

«Хм, вот что значит: оказаться в нужном месте в нужное время», — подумал Люциус, осторожно подкрадываясь ближе к желанной цели.

*

Гермиона совершенно потерялась в ощущениях, когда почувствовала, что большая, тёплая ладонь накрыла её руку, а знакомый баритон хрипло шепнул:

— Позволишь мне?

Глаза её распахнулись и встретились с напряжённым, пристальным взглядом Малфоя.

— Люциус, — только и получилось выдохнуть.

В следующую секунду гораздо более умелая рука сменила её ладонь между бёдрами, а тонкие влажные пальцы оказались втянуты в горячий рот Люциуса и вылизаны. Тогда и только тогда он накрыл её губы неторопливым, сводящим с ума, заставляющим тело плавиться, поцелуем. Мягко, но настойчиво его губы и язык подчиняли себе Гермиону. Словно в танце Люциус вёл её за собой. Тело её мурлыкало песню, сочинённую им. Виртуозная опытная рука уверенно вела её к оргазму неторопливыми умелыми движениями.

Внезапно поцелуи прекратились, а искусные пальцы лишили трепещущий комочек плоти таких необходимых ласк. Абсолютно растерянная и ничего не понимающая Гермиона лишь почувствовала, как её подняли и положили на прохладную гранитную столешницу. Шёлковый пояс оказался развязан, мягкие складки халата откинуты в стороны, и совсем рядом, отозвавшись вибрацией по её голой коже, раздалось низкое глухое рычание:

— Хочу чувствовать тебя… Мне нужно больше, ведьма… гораздо больше…

И снова умелые пальцы проникли в неё, двигаясь во всё убыстряющемся ритме… Снова его рот, казалось, был в нескольких местах одновременно, облизывая, покусывая, целуя, а свободная рука нежно ласкала чувствительную грудь… Гермиона беспомощно металась под столь решительным наступлением на все её чувства… Стоны и вздохи наполнили маленькую кухню. Задыхаясь, она почувствовала, как горячая волна поднимается выше и выше, накрывая её с головой. И Гермиона погрузилась в поглотившее её наслаждение, когда Люциус коснулся клитора последним точным движением и хрипло шепнул:

— Отпусти себя.

Поцелуй накрыл её губы сразу после того, как она выкрикнула его имя в экстазе.

*

Малфой облокотился на столешницу, наблюдая за Гермионой и ожидая, пока она придёт в себя. Нежно поглаживал влажные от пота кудри, второй рукой он собственнически обнял округлившийся живот. Когда дыхание её стало глубоким и спокойным, а глаза цвета тёмного мёда сосредоточились на его лице, Люциус мягко поприветствовал:

— Добрый вечер, дорогая. Как ты?

Гермиона в ответ слабо фыркнула:

— Добрый вечер, Люциус, лучше не бывает. Я бы даже сказала — сказочно себя чувствую. Спасибо за заботу.

Она попыталась сдвинуться и сесть, но тёплая ладонь, лежащая на её животе, не позволила этого сделать. Малфой лёгкими, нежными поцелуями прошёлся по всему её телу, запахнул халат и аккуратно завязал пояс. Теперь Гермиона была в состоянии подняться, однако, когда она села, Люциус сгрёб её в охапку и тихо пробормотал:

— Не против, если я перемещу нас в более подходящее для продолжения место?

— Продолжения? — Гермиона обвила его шею руками.

— Именно, дорогая. Ты же не думала, что на этом всё закончится, правда? — с этими словами он аппарировал в усадьбу.

Спустя минуту после их исчезновения камин Гермионы полыхнул зелёным пламенем, и в гостиную шагнул Гарри.

— Гермиона… Гермиона? Где ты?

Только молчание послужило ему ответом….

========== Глава 14 ==========

Поместье

Поцелуи… Сладкие, чувственные, пьянящие поцелуи сводили его с ума и заставляли трепетать. Трепетать! Люциус Малфой, пятидесятилетний солидный мужчина дрожал от нежных, почти невесомых поцелуев!

Он стоял в спальне, сжимая хрупкую ведьму в объятьях. Магия переполняла их: тёплое янтарное свечение окутывало Гермиону, а вокруг Люциуса, искрясь словно снежинки, вращались сверкающие кристаллики. Разноцветные сияющие вихри кружились, сливаясь воедино и растворяясь друг в друге.

Невесомо танцуя на прекрасных, цвета красного дерева волосах Гермионы и придавая мерцающий опаловый блеск серым глазам Люциуса, озорные лунные блики дразнили чувства, превращая действительность в сказку. Волшебство призрачного лунного света освобождало их от сомнений и забот, будило беспечность и чувственность, заставляя забыть о прошлом и будущем. Для них существовало только сейчас, только объятья друг друга, только страсть и огонь.

Выпустив Гермиону из рук, Люциус низко и глухо выдохнул:

— Раздень меня.

Беспрекословно подчинившись приказу, она медленно развязала шейный платок, неспешно, одну за другой расстегнула пуговки, поочерёдно снимая и отбрасывая в сторону его многочисленные одежды и наслаждаясь каждой минутой. Когда нежные пальцы коснулись тела, Люциус не смог сдержать восторженного, гортанного стона, отозвавшегося у неё внутри мелкой дрожью. Едва касаясь, Гермиона благоговейно ласкала гладкую, словно отшлифованный мрамор кожу. Великолепие этой зрелой мужской красоты завораживало. Запах его пьянил сильней вина, горящий страстью взгляд и часто вздымающаяся грудь кружили голову.

Когда лёгких прикосновений стало недостаточно, Люциус скинул с её плеч шёлковый халат и увлёк за собой в постель. Впервые за всю их недолгую историю он позволил Гермионе вести в любовном танце. Та с готовностью приняла роль, заставив его улечься на спину и оседлав крепкие бёдра. Он был полностью в её власти, сдавшись на милость победительницы. Поддразнивая, Гермиона медленно скользила губами, вкушала его, смаковала, боготворила каждый дюйм этого великолепного тела, пока Люциус не взмолился хриплым прерывающимся голосом: