Одиннадцать
Шрифт:
– Вот и первое серьезное препятствие, – сказал Вова, оценивая реку.
– Как будем преодолевать? – Ефим шел следом за Володей по краю берега, спотыкаясь о большие валуны.
– Посмотрим. Как-нибудь, придумаем.
– Не сомневаюсь, – Ефим не сомневался. Вот только скакать по курумнику было радости мало. – Может, перекурим?
– Сейчас, найдем подходящее место и перекурим. Вон, берег вверх полез. Заберемся на обрыв – там, скорее всего, местность плоская. Пошли туда.
– Пошли, – выдохнул Ефим и полез следом за Володей вверх на обрыв.
На обрыве, над рекой местность действительно была более ровная, камней не было – идти одно удовольствие. И река, как на ладони – далеко её видать!
Силы, как будто прибавились – идти стало веселей, рассматривая берега, выискивая подходящее место для переправы. Далекая, пока ещё, скала на Юге, особенно и не приблизилась.
– Сколько мы прошли, как думаешь? – спросил Ефим.
– Сегодня?
– Вообще.
– Вообще? Километров двадцать, максимум – тридцать, наверное. А ты как думаешь?
– Да, тем же себя тешу.
– В смысле? – Вова обернулся. – Ты думаешь – меньше?
– Думаю – меньше.
– Сколько?
– Километров восемнадцать, максимум – двадцать восемь!
Вова расхохотался:
– Ну, это ещё куда ни шло!
– Куда ни шло? – Ефим решил «убить» трудности юмором. – В Попен-Габен?
– В Габен-Попен! – ответил Вова. – В Габен!
– Курить-то будем, нет?
– Вон – река поворот делает. Дойдем до поворота, чтобы видеть, что там дальше, привалимся. Посмотрим, что он нам несёт?
– «Вот-вот-вот, новый поворот, и мотор ревет, Что он нам несет»…
– Тихо! – Вова рукой остановил Ефима.
– Что такое? – прошептал опешивший Ефим. Вова был не на шутку серьезен.
– Вороны, – в ответ прошептал Володя.
– Думаешь, падаль? – догадался Ефим.
– А что ещё?
– Ясно, – Ефим достал на всякий случай стрелу и вложил её удобно в руку.
(Лук он всегда натягивал перед выходом.)
– Видишь, они – то взлетают, то – вниз прыгают? – шептал Вова, сжимая рогатину. – Что-то их там, внизу, спугивает.
– Думаешь, Миша?
– Думаю! Больше некому. Так бы все внизу сидели. А они по соснам. И, слышь, как орут.
– Слышу, – глухой бы услышал.
– Потихоньку подойдем к обрыву, – Володя сбрасывал понягу. – Топор не забудь.
– Не забуду, – прошептал Ефим, скинув осторожно и свою ношу.
Пригнувшись, парни потихоньку стали приближаться к обрыву над загибом реки.
К краю обрыва они подкрадывались бесшумно, в полном напряжении и готовности ко всему, оглядываясь и явственно слыша внизу (не смотря на шум переката) ворчание зверя.
Знаками Володя показал, что это медведь, ещё не видя зверя.
Показал бы он такие знаки в другое время и в другой обстановке, Ефим в жизни бы не догадался, что речь идет о косолапом, а тут махом понял. Да он и сам знал, что это медведь – можно было не показывать. «По закону жанра!» – пронеслось в голове. «Как заказывали!» – промелькнуло в другой голове. И они взглядами поняли друг друга… и непроизвольно улыбнулись. Ефим пожал плечами. Вова немного развел рукой (развел бы и другой, да копьё-рогатина мешала).
Подползли к краю обрыва.
Внизу, на изгибе, на довольно широком наносе гальки медведь рвал какую-то оранжевую падаль, упершись в неё передними лапами.
Ефим поморщился, видя, как тянутся кишки из живота жертвы.
Вороны орали вокруг на деревьях и боком-боком скакали вокруг Мишкиной трапезы, пытаясь стащить кусочки. Медведь на них не обращал внимания, он рвал плоть и урчал. В какой-то момент, он перевернул «падаль». И сразу стало видно, что это человек в оранжевом спасательном жилете. Не понимая, что и зачем они делают, друзья, как по команде, не сговариваясь, соскочили, встав в полный рост, замахали руками и, что было сил, заорали!
Медведь от неожиданности отпрыгнул к реке.
Слыша крики, но, ещё пока не видя людей, он, на всякий случай, заревел.
Ефим с Володей, скинули с себя рубахи и принялись ими махать, чтобы напугать зверя, не прекращая кричать.
Медведь понял, откуда доносятся звуки, увидел людей и замер.
– Сейчас, если сука на нас полезет, стреляй в него, и ломимся вон к той сосне! – Вова показал на дерево, метрах в двадцати позади.
Ефим кинул взгляд на сосну – надо ещё умудриться на неё залесть. Но, благо, одиноко стоящие сосны, как правила ветвистые – это не была исключением. Вопрос: успеют ли оба вскарабкаться?
Вова, как услышал его мысли:
– Ломись первым, только лук не бросай. Если что, стрелами его нашпигуй! Успеем! Не ссы!
«Я и не ссу!» – успел подумать Ефим.
Медведь дернулся вперед, но тут же остановился и запрыгал на месте на всех своих четырех костях, недовольно ворча… как скотина!
– Пошел на хуй! – Орал Вова, размахивая рубахой. – Ломись, ублюдок! Урою, Кабан!
– О-па! Лошадь! – Вторил ему Ефим, отодвинувшись на метр от Володи в сторону, чтобы медведь понял, что их двое, а не единое большое, но одинокое перед ним орет.
Это сработало! Медведь увидел двух претендентов на его обед… и решил рокироваться – лето, жратвы много, кому надо на этих придурков нарываться? И поворчав для профилактики, он, оглядываясь, убрался в верх по реке, туда, откуда пришли парни.
– Хреново дело, – глядя ему в след, оценил Вова.
– Почему?
– За поворотом его видно не будет.
– Гоним его, пока мы на обрыве. А то, тоже поднимется, когда мы будем внизу – и тогда хер нам, а не сосёнка.
– Правильно! Погнали!