Одержимый ею
Шрифт:
Но главное все же провернулось — три основные мрази города сейчас, как мышки, затаились в этой комнате, и гневно сверкают глазами друг на друга.
Тень уходит, следом за ним молча выхожу и я, мысленно прощаюсь с лютым, Князем и Багратом. Я лично проследил, чтобы у каждого осталось оружие. Значит, живые из этого дома уже не выйдут.
Тень подтвердит, что я пытался предотвратить беспредел, а я под бдительным оком «дедов» перецеплю корону на Темку, пусть теперь братец под ней пригибается.
При этом, образно говоря, мои руки чисты, хоть и по локоть в крови. А предъявить мне нечего. Хочется глупо скакать и во все стороны показывать ехидные «дули».
Загружая свой хитрый зад в автомобиль, не могу надышаться сладким воздухом свободы!
Инга, девочка моя, к тебе едет уже не галерный раб, а почти свободный человек!
Еще немного — и мы сможем-таки пожениться.
Пригласим на свадьбу всех ее родных и близких, включая ее родителей.
Блядь! Для родителей Инги я уже ее муж. Вот же нахуевертили не подумав! Придется врать, а врать я не хочу.
Ладно, скажем, что Инга так расстраивалась за отсутствие родителей на свадьбе, что я решил подарить ей новую церемонию, краше прежней и с родными людьми на празднике. Хорошая легенда, в принципе. Заодно, отвезу мою эльфийскую принцессу на острова в медовый месяц.
А что делать с тем, что я представился её родным Артёмом, а не Валерием, подумаю позже…
Сейчас домой, но через ювелирный и цветочный.
Я ведь задолжал своей девочке миллион алых роз…
Глава 20
ИНГА
…Сегодня Валерий приходит домой с огромным букетом кроваво-красных роз и изящной коробочкой.
Я нагло расположилась в его кабинете за его же ноутбуком, и сейчас пристально изучаю учредительные документы, которые скинули мне из департамента. Раньше не интересовалась особенно ни Уставом, ни муниципальным заданием…А теперь приходится во всё вникать. И накатывает страх: а вдруг не справлюсь? не вытяну? Целая галерея же!
Валерий несколько минут рассматривает меня, усевшуюся в его кресло, чуть склонив голову, а потом интересуется:
— Подсиживаешь?
А сам усаживается на край стола и укладывает цветы прямо на клавиатуру, закрывая мне обзор и, наверняка, добавляя ненужных знаков в документ, совершенно игнорирует моё недовольное рычание, притягивает к себе и жадно целует.
— Чтобы я больше не видел, — бескомпромиссно заявляет он, — что ты работаешь дома.
— Но…— пытаюсь жалобно возразить, всё ещё находясь в кольце его рук, — … это новое направление для меня… Хочу всё изучить… Боюсь, что не справлюсь.
— Не смей сомневаться в моей Инге! — теперь уже рычит он. — Она у меня умница, сможет всё.
Встаёт со стола, вытаскивает меня из кресла и вновь усаживает, но уже ко мне на колени.
— К тому же, есть дела поважнее, — ведёт носом мне по щеке, прикрывая глаза. И я любуюсь тем, как тени от его преступно длинных ресниц падают на скулы.
— Это какие же? — чуть ехидничаю я, почти задыхаясь от его нежности.
— Например, — шепчет он на ухо, — посмотреть, что вон в той коробочке.
Тянусь за бархатным полуцилиндром, открываю, ахаю. На тёмной подложке переливаются и поблёскивают изящное колье, серьги и браслет из белого золота с александритом. Этот камень-хамелеон завораживает игрой оттенков — от пурпурно-фиолетово-розового до сине-зелёно-серого… И есть в этой смене цветов, что-то нереальное, колдовское…
— В магазине сказали, что этот камень приносит удачу, — Валерий, удерживая меня за талию, упирается мне подбородком в плечо и вместе со мной рассматривает гарнитур.
— Это хорошо, — радуюсь я, чуть поворачиваясь и целуя любимого в щёку, — она мне сейчас очень понадобится.
— Хочу, — говорит он, — чтобы эти украшения были на тебе в день нашей свадьбы.
Блин, свадьба же… Моя! Вторая! За месяц с небольшим! Это только я могла так намудрить! Как родителям-то объяснять буду? Я же им Валеру Артёмом представила.
Так!... Переключаемся на другое.
— Мы ещё дату не выбрали… — начинаю издалека.
— Я выбрал, — отзывается мой невероятный мужчина, — через две недели.
Мотаю головой:
— Нет! Я же только буду вникать в должность…
— Не будешь, — резко отрезает он, и я мрачнею, начинаю вырываться из объятий, но меня держат крепко и не собираются отпускать.
— Что это значит? Объяснись? — возмущаюсь я и пытаюсь скинуть его руки.
Ага, так он и поддался!
— Это значит, Инга, что нам, скорее всего, придётся уехать. Возможно, вскоре после нашей свадьбы.
Внутренне холодею:
— Куда и почему? Ты же вроде разобрался с Лютым и остальными…
— Потому что я хочу уехать на острова в свой медовый месяц, — лукаво щурится он, — и тебе придётся полететь со мной.
— А как же галерея? Место за мной держать не станут… — не договариваю, потому что получаю несильный, но ощутимый удар по попе. — Ай! За что?
— Не догадываешься? — почти зло интересуется Валерий.
Догадываюсь, вздыхаю.
Он прав, я делаю неправильный выбор — нельзя женщине выбирать между карьерой и семьёй. Да и не так уж я желала эту должность, скорее, боялась её. А значит, работа вылилась бы в постоянную нервотрёпку. Валерий прав, лучше покончить с этим сейчас, пока не преступила. В конце концов, город у нас большой. Музеев и галерей — целых десять! А Валера у меня один — самый лучший, самый любимый на земле.