Чтение онлайн

Я выгнул бровь.

— Бывает.

— В свою защиту могу сказать, что мне было всего четырнадцать и меня легко было отвлечь. Мама мне еще долго не разрешала подходить к плите. — Она медленно отошла от барной стойки и стала снова болтать в руке бутылку с водой. Едва заметная голубая аура замерцала возле нее. Она нервничала. — Я типичная девочка разогрей-и-положи-на-тарелку, но всегда мечтала научиться готовить так, как это показывают в телевизионных кулинарных шоу.

Мой взгляд скользнул по ее опущенному лицу. На ее щеках играл легкий румянец. Густые ресницы поднялись вверх, ее глаза на секунду встретились с моими, и она отвела их в сторону. Убрав волосы за ухо, она поджала губы. Воздух вокруг нее запульсировал темно-голубым цветом.

— Вот, — сказал я, указывая ножом на курицу и две чаши. — Сначала обмакни курицу в яйца, а потом обваляй в сухарях.

Ее подбородок дернулся вверх, удивление застыло на лице. Мгновенье она не двигалась, а затем кивнула.

— Позволь мне помыть руки сначала.

Я не особо переживал о микробах. Я не мог заболеть, а вот Серена вполне могла. Когда она вернулась к кухонной стойке, то подвинула к себе поближе чаши — сначала с яйцами, а потом и с сухарями. Было тесновато, и я мог бы подвинуться, давая ей больше пространства, но я не стал этого делать.

Мне нравилось теснить её.

— Давай, — призвал я, когда её руки зависли над цыплёнком, — это не сложно, и я не буду включать телевизор.

На ее губах губах заиграла улыбка.

— Сейчас меня уже не так легко отвлечь.

Я нагнулся так, что мои губы были практически у её щеки.

— Готов поспорить, что тебя также легко отвлечь, как и в четырнадцать лет.

Серена уронила кусок курицы в чашу. Весь стол был в желтке, а ее щеки стали кроваво-красными.

— Ты сильно ошибаешься, — пробормотала она.

Я усмехнулся.

— Знаю.

Наблюдать за Сереной, старательно обмакивающей кусочки курицы в чашах, было даже в некоторой странной степени забавным занятием. Я раньше не готовил ни с кем вместе. Черт, я еще ни для кого никогда не готовил. Не то, чтобы я изначально готовил для Серены. Я был голоден, я много ем.

Пока я включил плиту и наблюдал за тем, как закипает масло, Серена болтала о своей маме, иногда останавливаясь, чтобы взглянуть на меня, будто проверяя степень моего раздражения.

Я был в порядке.

— Ты никогда не виделась со своим отцом? — спросил я.

Она потрясла головой, поднося тарелку с панированной курицей к плите.

— Неа. Донор спермы в отлучке. А ты? Я имею в виду, у твоего вида ведь есть родители?

— Мы не вылупляемся из яиц, Серена. Наше размножение происходит так же, как и у человека, и у Лаксена тоже. Но я не знаю своих родителей.

Её брови взмыли вверх, когда она взяла кусок курицы.

— Что ты имеешь в виду?

Я убрал её руку со сковородки. — Ты можешь обжечься.-

Затем взял курицу и положил на сковороду. Масло затрещало.

— Полагаю, что ты не можешь.

— Не так, как ты. — Я взял другой кусочек с тарелки, которую она держала. — Мои родители умерли, когда я был маленьким.

Её тихий вдох наполнил тишину, а затем, — Я…

— Не говори, что ты сожалеешь, Серена. Ты не убивала моих родителей. Тебе не за что извиняться. — Я взял последний кусок и шлёпнул его в масло, а потом забрал у неё тарелку. — Мои родители были убиты Лаксеном, также как и многие из моего рода. И не надо снова говорить, что тебе жаль.

Она закрыла рот.

— Что у тебя за «пунктик» с извинениями?

— Мне не нравится, когда люди извиняются за то, чего не делали.

— Это я поняла, но когда люди говорят «извини» — в ситуации когда кто-то потерял любимых, например, — они извиняются за то, что напомнили тебе о той боли, которую тебе пришлось пережить.

— Я в порядке, — сказал я, и Серена закатила глаза. — Мой руки, ты можешь подцепить сальмонеллу или ещё что-нибудь.

— Хорошо, папочка. — Она повернулась к раковине.

Мой взгляд упал на ее пухлый зад, и я поборол в себе желание подойти к ней сзади, схватить ее за бедра и…Те дебри, в которые забрели мои мысли, означали лишь то, что моя миссия невыполнима. Возможно мне просто следовало вычеркнуть ее из моей системы нахрен.

Звучит как план века.

Серена взглянула на меня через плечо. — Почему Лаксены убили твоих родителей?

И это уничтожило мой боевой настрой.

— Как я уже говорил, Лаксены — властолюбивые твари.

Она медленно обернулась, вцепившись в край стойки.

— Это мне ничего не объясняет.

Я сделал шаг вперёд, и её губы приоткрылись. Оу, как мне это нравится.

— Ты правда хочешь получить урок истории?

— Да.

А мне очень хотелось прикоснуться к ней. Я сделал ещё шаг, мой взгляд блуждал по её блузке. Тонкий хлопок и бюстгальтер не смогли прикрыть ее затвердевшие соски.

Оу, дерьмо.

Курицу нужно было перевернуть.

Повернувшись, я взял щипцы и перевернул курицу, игнорируя свой каждый инстинкт, требующий овладеть ею. Истинная часть меня, та тьма, которой я являлся, никак не могла понять, почему я боролся с этим. Она ведь не заботилась о последствиях или о том, что Серена может закончить в состоянии «овоща».

Она просто жаждала. Постоянно.

Я прокашлялся.

— Короче, Лаксены существуют около тысячи лет и, что вполне очевидно, они были более совершенными, нежели человеческая раса. Им нравилось путешествовать. Им также нравилось порабощать другие расы, с которыми они входили в контакт, и которые, как им казалось, представляли для них угрозу. Они правили Вселенной — многими галактиками, о которых ты даже не слышала. Они стали властолюбивыми и разрушали все на своем пути. Знаешь, что говорят про абсолютную власть?