Одержимость
Шрифт:
— Нет, — она разорвала один конец и откусила большой кусок. — Ммм.
Я приподнял бровь. Очевидно, она очень сварлива, когда устаёт.
— Обиделась?
— Нет, — она откусила еще один приличный кусок и, когда отодвинула батончик, крохотные кусочки шоколада прилипли к ее полной нижней губе. Мой взгляд сконцентрировался на них, словно паломники смотрели на святые мощи.
Я перестал думать.
Ладонями обхватив ее лицо, я повернул к ней голову. Ее сонные глаза расширились прежде чем я быстро слизал кусочки шоколада с ее губ. Одно мгновение и ее губы были чистыми, а шоколад таял на моем языке, но ее нежный вздох одурманил мое сознание.
Я снова провел языком по ее губам, в то время как моя рука соскользнула на ее горло. Я ждал, что она оттолкнет меня, возможно даже ударит, но она была совершенно неподвижна. Будь у меня хоть капля совести, я бы остановился. Серена точно знала, кем я был, но ее защита более чем ослабла.
Но совесть была не тем, во что я действительно верил.
Сделав один шаг вперед, я прикоснулся своими губами к ее. Острая боль нужды оглушила меня на мгновенье, а желание быстро нарастало. Я поднял голову, ища на ее лице признаки хоть чего-нибудь. Она уставилась на меня, ее губы приоткрылись. Багрянец на ее щеках завораживал меня. Я не смог различить выражения ее лица, но она не замахнулась на меня.
А должна была, а вот мне не стоило делать этого.
К черту все.
Наклонив голову, я поймал ее губы. Ее острый вздох отразился в моей голове. Я углубил поцелуй, скользнув языком через эти сладкие губы, и черт. Шоколадный вкус Серены и ее свежесть напомнили мне солнечный свет. И кто, черт возьми, знает, каков на вкус был солнечный свет, но если я имел хоть малейшее представление о чем-то подобном, Серена на вкус была именно такой.
Черт, я тонул в ее вкусе, ее теплоте, и мне было наплевать. Она застонала, вцепившись в мои руки, ее пальцы скользнули мне под футболку, а моя ладонь уже была в ложбинке между ее грудей, каждая из которых дразнила мои руки.
Я хотел большего.
Мои руки соскользнули на ее округлые бедра. Схватив их, я перевернулся и одним быстрым рывком подмял ее под себя так, что ее карие глаза широко распахнулись, а взгляд расфокусировался. Шоколадный батончик упал на пол.
Держась на одной руке, другой я задрал тонкую хлопковую футболку, которая была на ней надета. Ее тело так аппетитно дрогнуло, что я снова остановился между ее грудей.
Эта игра, в которую я сейчас играл, была такой опасной, но, блин, я люблю играть.
— Раздвинь ноги, — прорычал я, более чем удовлетворившись, когда она распахнула свои бедра.
Я опустился ниже, моя эрекция упиралась ей в живот, и когда я стал медленно, толчками раскачиваться, она выдохнула мое имя. О, да. Мне нравилось это. И когда я услышал это, игра продолжилась. Я снова потребовал ее губ. Снова и снова мои губы двигались в унисон с ее, и я тонул в ее теплоте, когда терся о нее всем телом.
Ее губы раскрылись, и это произошло. Человеческая часть меня, которая в действительнояти являлась лишь оболочкой, которую я носил, притворством, с которым я существовал, отошла на второй план, и моя естественная форма взревела, вырываясь вперед. Это не возможно было остановить, даже если бы я захотел, я вернулся обратно, к своим самым потаенным мыслям, где жила лишь темнота, и я не был уверен, что захочу.
Я питался.
Оу черт, первый глоток, первая капля ее естества была словно сложная для моего понимания вспышка огня, загоревшаяся внутри меня. Она быстро распространялась по моему телу, воспламеняя каждую его клеточку. Я всегда был холодным, но только не сейчас. О нет. Я горел. Моя рука соскользнула вниз, от ее бедра к ноге, и я обрушился на нее. От меня ничего не осталось, только ее вкус, словно я был оболочкой, размокшей от ее вкуса. Я стал тем, кем я был на самом деле, живым и дышащим монстром. Я был убийцей. Раньше я уже столько раз делал это, даже больше чем я смог бы сосчитать и…
Прежде чем я смог забрать еще один ее вдох, я оторвался от нее и отклонился назад, упершись рукой о диван. Внутри у меня все гудело. В комнате было светло, хотя свет горел только на кухне. Этот крохотный глоток и я…
Серена.
Дерьмо.
Убрав руку с дивана, я подполз к ее неподвижному силуэту и нежно убрал волосы с ее щеки. Она была бледная — слишком бледная на фоне ее черных ресниц. Ее губы слегка посинели.
Да, это был второй раз, когда я подумал, что возможно убил ее.
Ее грудь медленно поднималась и опускалась, что говорило о том, что она была не мертва. Думаю это хорошо. Достаточно странно, хотя, в моей груди защемило, пока я нависал над ней.
Она выглядела невероятно маленькой и уязвимой, лежа там, полностью подчиненная моей воле.
Я положил руку на ее щеку, чуть выше синяка.
— Серена?
Ничего.
Я вырубил ее. Опять.
Оу, вот дерьмо.
Глава 9
Я проснулась от щебетания птиц и мягкого, теплого бриза. Сначала я не сразу вспомнила, где я. Перевернувшись на бок, я позволила своим глазам открыться и постаралась включить свой затуманенный разум.
Мягкий солнечный свет струился из открытых стеклянных дверей. Кружевные белые занавески висели в воздухе, игриво закручиваясь от дуновения бриза. Я моргнула, а затем еще два раза.
Вот дерьмо.
Одним рывком я притянула покрывало к своему бешено колотящемуся сердцу.
Прошлая ночь пролетела у меня перед глазами: побег, другие Аэрумы, а потом Хантер, который спас меня еще раз… и его поцелуй. Он поцеловал меня и я его не остановила. Я не хотела его останавливать, когда он слизывал с моих губ крошки от шоколада. Остановить его было последним, о чем я могла тогда думать, и когда он углубил поцелуй, во мне пробудилась глубокая, свирепая боль.
Мои щеки загорелись при воспоминании о том, как он прижал меня, а его бедра раскачивались, разворачивая во мне волну удовольствия. В этом было столько всего неправильного, у меня даже не было времени, чтобы сразу записать это в список глупых дел. Но это еще не все. Я была уверена, что прошлой ночью он снова высосал из меня энергию…погодите-ка. Было ли это прошлой ночью? Или я опять была в отключке несколько дней, как и в прошлый раз?
Я снова оглянула комнату, мой взгляд остановился около комода. Прямо рядом с ним стояло несколько магазинных пакетов. Я нахмурилась, зная, что раньше их здесь не было.