Обвал
Шрифт:
— Это письмо я обязан передать профессору Теодору, — сказал Лемке и, видя, что Адем после прочтения письма призадумался, добавил: — Я ж говорю: порядок наведем! Ты нужен деловым кругам Германии, советую переправляться на Фрише-Нерунг вместе с войсками на моем личном катере, я пришлю за тобой своего посыльного…
Марина подумала о капитане Неймане: «Может опознать, если появится».
— Эй, фрейлейн, подойди! — позвал Теодор Марину, которая тут же приблизилась, чтобы не вызывать к себе никаких подозрений, спокойно произнесла по-немецки:
— Добрый день, господин профессор.
— Как зовут тебя, красавица?
— Гильда, — ответила Марина с прежней выдержкой, лишь чуть наклонив голову.
— Гильда! Гильда! — подтвердила фрау Вульф.
— Значит, Гильда? — переспросил Теодор, и Марина заметила: маленький рот профессора закапризничал, при этом глаза позеленели. И она не успела подумать, что может сейчас произойти, как Теодор затрясся, а потом, шипя, ударил ее кулаком в грудь. Марина упала без чувств…
Она пришла в себя на другой день, рано утром, в домике для прислуги. Возле нее стоял Карл, согбенный, с трясущимися руками, которыми он пытался ковшиком зачерпнуть из ведра воды.
— Позовите фрау Вульф, — попросила Марина Карла, наконец зачерпнувшего воды и, видно, желающего напоить Марину, но ковшик трепыхался в его руке, вода почти вся расплескалась. Но все же он предложил:
— Испей, Гильда… На вилле ужасное творится. А я, старый осел, боюсь признаться. Я ж видел своими глазами. О Гильда, ты не поверишь…
— Я хочу видеть фрау Вульф, — опять сказала Марина и, преодолев боль в груди, встала.
Карл помог ей напиться. Марина ждала ответа, глядя в окошко и слыша за ним беготню.
— Нет, Гильда, ты не поверишь… Мы с тобой потеряли фрау Вульф…
— Карл? Неужели? — Марина встревожилась. «Что ж могло произойти с мамой Вульфа?» — думала она, подойдя к окну.
Территория виллы была огромной, дальняя, лесная ее часть вплотную подступала к заливу, и Марина видела, как там на плаву мельтешили катера, баржи, возле которых на причале суетились люди, военные и цивильные, кажется, они грузились с вещами…
— Гильда, я сейчас… по порядку. — Старик уже сидел на диване, поправляя подушечку, похоже, он собирался прилечь. — Ты была без памяти, наши десантом уходили на Фрише-Нерунг. Я пришел, чтоб сказать фрау Вульф, чтобы сказать, что советский самолет-разведчик опять шастает, выискивает… Да, это же было вчера, солнце еще не садилось… Гляжу, фрау Вульф в домике не-ету… Я вышел в сад. Потом кинулся за сарай. Мой бог! Мой бог! Гильда, ты не поверишь, что я тут увидел! Да-да!.. С самолета вдруг отделился красный шарик, наши поразбегались, а я все гляжу. Фрау Вульф вдруг прицелилась из ракетницы… Потом выстрелила двумя зелеными ракетами в сторону залива. Я растерялся: фрау Вульф подает сигналы советскому летчику?!
— Карл, этого не могло быть. — Марина отошла от окна, вся трепещущая от того, что мама Вульфа справилась с ее заданием. Так было обговорено накануне: если что случится с нею, Мариной, то фрау Вульф ответит сигналом появившемуся над виллой самолету. — Господин Карл, может, вам показалось?..
— О Гильда, еще не то было! — Старик эконом раскрыл глаза. — Что началось, через час, пожалуй… Все побережье русские разбомбили. Корабли наши пошли ко дну. Но и это еще не все… Русские, как я потом, вечером, услышал от господина Адема, бомбили по косе наши батареи… А фрау Вульф… пристрелил профессор Теодор. — Карл вновь опустил веки, из-под них, этих дряблых, пожелтевших век, выкатились слезинки. — О Гильда, меня они все бросили, никто не собирается вывозить отсюда. Вот и хочу, Гильда, навсегда уснуть на этом рыжем диване…
Марина вышла из домика для прислуги в тот момент, когда во дворе появился раненный в плечо капитан Нейман, которого она сразу узнала и хотела было скрыться за угол.
В это время к зданию виллы подъехала ободранная, помятая легковушка. Из машины вышли Теодор и его адъютант, полковник СД, стройный, подтянутый, будто явился ва парад. С крыльца спустился Адем при галстуке, с тростью, в руне. Марина решила подождать.
— Где Апель? — крикнул полковник Адему, но коммерсант отмахнулся:
— Это твое дело, а не мое.
Полковник с раздражением набросился на Неймана, еле стоявшего на нотах.
— Ты еще жив?! В подлодке тебе места не найдется!
— Так я же верой и правдой!.. — взмолился Нейман.
— Найдем другого, если потребуется.
— Я ранен…
— Уматывай, ты нам не нужен.
Откуда-то прибежал Апель с огромным портфелем в руке и, как скорострельная пушка, выпалил:
— Господин Адем, все готово, подлодка ждет, она уже всплыла!
— На каких условиях? — спросил Адем тоном делового человека.
— У кого есть что из ценностей, золото, кладите в мой портфель. А вы, господин Адем, можете не класть. Я подтвердил, что в швейцарских банках у вас есть капитал. Господа, время не ждет.
У Теодора при себе ничего не нашлось.
— Я тоже перевел в Швейцарию, — сказал он, обшарив карманы.
— Господа, я вношу за всех! — громко объявил Нейман. — Господа, не гоните. Моя судьба — ваша судьба. Сколько же можно ходить по земле бешеным!.. Вот мое золото! — Он сунул руку за пазуху. — Его хватит на всех нас…
У Марины мелькнула мысль: помешать побегу. У нее за голенищем зеленых резиновых сапог была ракетница, врученная ей в последнюю минуту Гансом Вульфом на всякий случай, с единственной ракетой. «Как только появятся наши самолеты, я должна просигналить им… Последняя ракета — это ж жизнь или смерть…»
— Ха-ха-ха! — вдруг страшно рассмеялся Нейман. — Моего золота хватит всем! — Он опустил руку за пазуху. — Дорога одна у нас, поехали в царствие…
Из-за пазухи Неймана вырвалось пламя, раздался оглушительный взрыв…
Марина инстинктивно упала на клумбу. Что-то тяжелое шлепнулось почти рядом, на крутом, поросшем кустарником скате, обращенном к роскошной веранде двухэтажной виллы, и Марина еще плотнее прижалась к земле…
Она долго таилась в пожухлых цветах клумбы. На участке виллы слышались стрельба, топот ног, крики. Кто-то взял ее за плечо, повернул вверх лицом:
— Мариночка! Капитан Сукуренко! Она сразу узнала майора Сучкова:
— Миленький… Иван Михайлович!..