Обрыв
Шрифт:
— Я знаю, что вы любите… да любите…
— Икру? Даже затрясся весь, как увидал! А это что? — с новым удовольствием заговорил он, приподнимая крышки серебряных блюд, одну за другой. — Какая вы кокетка, Полина Карповна: даже котлетки без папильоток не можете кушать! Ах, и трюфли — роскошь юных лет! — petit-fours, bouchees de dames! Ах! что вы хотите со мной делать? — обратился он к ней, потирая от удовольствия руки. — Какие замыслы у вас?
— Вот, вот чего я жду: этой улыбки, шутки, смеха — да! Не поминайте об отъезде. Прочь печаль! Vive l'amour et la joie. [180]
180
Да здравствует любовь и веселье (фр.)
«Эге! какой „abandon“! [181] — даже страшновато…» — подумал он опасливо.
— Садитесь, сядем рядом, сюда! — пригласила она и, взяв его за руку, усадила рядом с собой, шаловливо завесив его салфеткой, как делают с детьми и стариками.
Он машинально повиновался, с вожделением поглядывая на икру. Она подвинула ему тарелку, и он принялся удовлетворять утренний, свежий аппетит. Она сама положила ему котлетку и налила шампанского в граненый стакан, а себе в бокал, и кокетливо брала в рот маленькие кусочки пирожного, любуясь им.
181
непринужденность! (фр.)
После жареной дичи и двух стаканов шампанского, причем они чокались, глядя близко друг другу в глаза, — она лукаво и нежно, он — вопросительно, и отчасти боязливо, — они, наконец, прервали молчание.
— Что вы скажете? — сбросила она выразительно, будто ожидая чего-то особенного.
— Ах, какая икра! Я еще опомниться не могу!
— Вижу… вижу, — сказала она лукаво. — Снимите маску, полноте притворяться…
— Ах! — вздохнул он, отпивая из стакана.
— Enfin la glace est rompue? [182] На чьей стороне победа? Кто предвидел, кто предсказывал? A votre sante! [183]
182
Итак, лед сломан? (фр.)
183
За ваше здоровье! (фр.)
— A la votre! [184]
Они чокнулись.
— Помните… тот вечер, когда «природа, говорили вы, празднует любовь…»
— Помню! — шепнул он мрачно, — он решил все!..
— Да, не правда ли? я знала! Могла ли удержать в своих слабых сетях бедная девочка… une nullite, cette pauvre petite fille, qui n'a que sa figure?.. [185] Ни опытности, ни блеска, дикая!..
— Нет, не могла! Я вырвался…
— И нашли то… что давно искали: признайтесь!
184
За ваше! (фр.)
185
Ничтожество, жалкая девочка, у которой нет ничего, кроме хорошенькой внешности?.. (фр.)
Он медлил.
— Buvez — et du courage! [186]
Она придвинула ему стакан. Он допил его, она сейчас наполнила его опять.
— Признайтесь…
— Признаюсь.
— Что тогда случилось там… в роще?.. Вы были так взволнованы. Скажите… удар?..
— Да, удар и… разочарование.
— Могло ли быть иначе: вы — и она, деревенская девочка!
Она гордо оправилась, взглянула на себя в зеркало и выправила кружево на рукавах.
— Что же там было? — спросила она, стараясь придать небрежность тону.
186
Пейте — и смелей! (фр.)
— Это не моя тайна! — сказал он, будто опомнившись.
— Oh, je respecte les secrets de famille… [187] Пейте же!
Она придвинула стакан. Он отпил глотка два.
— Ах! — вздохнул он на всю комнату. — Нельзя ли отворить форточку?.. Мне тяжело, больно!
— Oh, je vous comprends! — Она бросилась отворять форточку. — Voila des sels, du vinaigre de toilette… [188]
— Нет, благодарю! — говорил он, махая платком себе в лицо.
187
О, я уважаю семейные тайны (фр.)
188
О, я вас понимаю! Вот соль, вот туалетный уксус… (фр.)
— Как вы были тогда страшны! Я кстати подоспела, не правда ли? Может быть, без меня вы воротились бы в пропасть, на дно обрыва! Что там было, в роще?.. а?
— Ах, не спрашивайте!
— Buvez donc! [189]
Он лениво отпил глоток.
— Там, где я думал… — говорил он, будто про себя, — найти счастье… я услыхал…
— Что? — шепотом спросила она, притаив дыхание.
— Ах! — шумно вздохнул он, — отворить бы двери!
— Там был… Тушин — да?
189
Пейте же! (фр.)
Он молча кивнул головой и выпил глоток вина.
Злая радость наполнила черты ее лица.
— Dites tout. [190]
— Она гуляла задумчиво одна… — тихо говорил он, а Полина Карповна, играя цепочкой его часов, подставляла свое ухо к его губам. — Я шел по ее следам, хотел, наконец, допроситься у ней ответа… она сошла несколько шагов с обрыва, как вдруг навстречу ей вышел…
— Он?
— Он.
— Я это знала, оттого и пошла в сад… О, я знала, qu'il y a du louche! [191] что же он?
190
Говорите все (фр.)
191
О, я знала, что здесь что-то кроется! (фр.)
— Здравствуйте, говорит, Вера Васильевна! здоровы ли вы?..
— Лицемер! — сказала Крицкая.
— Она испугалась…
— Притворно!
— Нет, испугалась непритворно, а я спрятался — и слушаю. «Откуда вы? — спрашивает она, — как сюда попали?» — «Я, говорит, сегодня приехал на два дня, чтобы завтра, в день рождения вашей сестры… Я выбрал этот день…»
— Eh bien? [192]
— Еh bien! [193] «решите, говорит Вера Васильевна: жить мне или нет».
192
И что же? (фр.)
193
Что! (фр.)
— Ou le sentiment va-t-il se nicher! [194] — в этом дубе! — заметила Полина Карповна.
— «Иван Иванович!» — сказала Вера умоляющим голосом. «Вера Васильевна! — перебил он, — решите, идти мне завтра к Татьяне Марковне и просить вашей руки или кинуться в Волгу?..»
— Так и сказал?
— Как напечатал!
— Mais il est ridicule! [195] что же она: «Ах, ох?!»
— «Нет, Иван Иванович, дайте мне (это она говорит) самой решить, могу ли я отвечать вам таким же полным, глубоким чувством, какое питаете вы ко мне. Дайте полгода, год срока, и тогда я скажу — или нет, или то да, какое…» Ах! какая духота у вас здесь! нельзя ли сквозного ветра? (не будет ли сочинять? кажется, довольно? — подумал Райский и взглянул на Полину Карповну).
194
Вот где прячется чувство! (фр.)
195
Но он смешон! (фр.)