Чтение онлайн

— Хорошо-хорошо, — хмыкнул учёный, — обойдёмся без нервов. Стою я, стою…

Это уже интересно. Медведь уселся на нарах. Он как раз собрался извлечь пользу из своего ареста и как следует проспать несколько суток, благо пользоваться нарами в дневное время ему не запретили, но послушать, что там происходит со Степановым, стоило. Тем временем конвоир подошёл ближе и вновь остановился. Видимо, перед камерой Николаевой, — других арестантов в подвале не было. Лязгнула заслонка окна, и требование повторилось:

— Руки в окно!

— Молодой человек, — сердито заявил голос Николаевой, — я хочу знать, где мой адвокат?! Почему нам до сих пор не предоставили адвоката? Это нарушение наших прав! Я направлю жалобу в конституционный суд!

— Направляйте хоть в ООН, мне-то что? — огрызнулся конвоир. — Моё дело маленькое. Отойти назад! Лицом к стене! С места не сходить! Оружие применяю без предупреждения!

Скрежет несказанных петель возвестил о том, что дверь в камеру профессора тоже открылась.

— Я хочу видеть следователя! — настаивала Николаева. — Потрудитесь доложить об этом своему начальству. Надеюсь, эта обязанность входит в ваши «маленькие дела»?!

— Начальству сейчас не до вас, — буркнул в ответ конвоир, — оно изволит в игрушки играть. А мне лишняя возня. Вот натешатся, тогда и доложу.

Медведь подошёл к двери. Не иначе теперь его очередь, всё это очень напоминает учения или штабную проверку, когда проверяющие намоделируют нештатных ситуаций, а простым сотрудникам приходится с этим возиться. Интересно, это тоже дело рук Рентгена или просто совпадение? Более вероятно, всё-таки, второе. Про побег речи не шло, провоцировать контрразведчику тоже вроде бы незачем… Заслонка на его двери со скрежетом скользнула вверх, и в открывшемся оконном проёме показалось лицо конвоира.

— Руки в окно! — скомандовал он.

— Отойти к дальней стене! Лицом к стене! Не оборачиваться! — монотонно повторял заученные фразы конвоир. — Огонь открываю без предупреждения!

— Что, начальству, как всегда, нечем заняться? — поинтересовался здоровяк, отходя в дальний угол камеры. — Устроило вводную?

— Угу, — недовольно промычал конвоир, — ввели. По самое «не хочу».

— Что на этот раз? — фыркнул Медведь. — Опять взрыв на складе боеприпасов? И нехватка пожарных бригад? Снова ящики с огнетушителями на горбу из консервации таскать?

— Теперь они придумали кое-что получше, — злобно процедил сержант, — отрабатываем особо крупный Выброс!

— А до Зоны, как до Луны пешком. Гениально! — оценил майор. — Я начинаю радоваться тому, что сижу в камере. Не придётся ближайшие двое суток строчить бумажки!

— Николай Иванович, это вы? — раздался голос Николаевой. — Вы тоже здесь?

— Куда же я без науки! — хохотнул Медведь. — Вот, решил составить вам компанию!

— А вас-то за что, Николай? — присоединился к разговору Степанов. — Уж не из-за нас ли?

— Молчать! — опомнился конвоир. — Разговаривать запрещено!

— Да брось, сержант! — добродушно пробасил майор. — Ничего страшного мы не сделаем, мы тихие. Поболтаем немного и всё. Тебе же польза, укажешь потом в рапорте, начальство оценит. Кто знает, сколько тебе теперь тут торчать!

— А что происходит, Николай Иванович? — Голос Николаевой лёгким эхом отражался от стен камеры. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — ответил Медведь, — очередные внеплановые учения. Отрабатываются действия при возникновении внезапного Выброса. По инструкции двери камер должны быть открыты, чтобы облегчить эвакуационно-спасательные работы на случай обрушения здания. Мы же в подвале. — Он издал короткий смешок: — Приятно осознавать, что о нас заботятся даже в таком положении…

Здание слегка вздрогнуло, и сквозь толстые стены глухо дошёл слабый отголосок взрыва.

— Ого! — удивился майор. — Это что, имитация начала Выброса? Что-то новенькое! Однако начальство на этот раз серьёзно подошло к вопросу! Эй, сержант! — окликнул он меряющего шагами коридор конвоира. — Долго планируется ждать окончания?

— Откуда я знаю? — огрызнулся тот. — Мне генералы не докладывают! — Он понизил голос и недовольно процедил: — Понапридумывают всякой хрени, начальнички толстозадые, лучше б делом занялись…

— Так ты объяви им выговор, — с энтузиазмом посоветовал Медведь, — чтоб не расслаблялись и не мешали тебе работать!

— Молчать! — обиделся конвоир. — Разговаривать не положено! Ещё кто рот откроет — применяю электрошок!

Где-то в начале коридора скрипнула дверная решётка, и кто-то окликнул конвоира. Тот, брюзжа под нос неразборчивые ругательства непонятно в чей адрес, направился к пришедшему человеку. Медведь прислушался, пытаясь разобрать их разговор, но охранники говорили тихо, и понять ничего не удалось. Спустя несколько секунд решётка скрипнула, закрываясь, и щёлкнула замком. В наступившей тишине отчётливо клацнул автоматный предохранитель, лязгнула затворная рама, досылая патрон в патронник, и предохранитель щёлкнул вновь. «А вот это уже не очень хорошо, — оценил Медведь, — зачем конвоир в нарушение всех инструкций дослал патрон в патронник?» Майор бросил взгляд на камеру видеонаблюдения, установленную под потолком в углу камеры. Вряд ли кто-то задумал расстрелять их прямо здесь, есть много способов избавиться от арестантов более чисто. Чего же тогда испугался конвоир?

— Сержант! — позвал охранника Медведь. — Ты от кого собрался отстреливаться-то? Или ты тараканов боишься с детства?

— Молчать! — нервно рявкнул конвоир. — Больше предупреждать не буду! Ещё раз хрюкнешь — получишь пару разрядов!

Майор философски пожал плечами. Охранник демонстрирует явную нерасположенность к конструктивному общению. Ладно, подождём. Всё равно больше делать нечего.

Какое-то время ничего не происходило, и арестанты продолжали молча стоять лицом к стене каждый в своей камере. Лишь невнятный шорох, выбивающийся из гарнитуры рации конвоира, время от времени тихо вкрадывался в повисшее безмолвие. В какой-то момент шипение эфира стало напоминать слабый гул, и внезапно Медведь понял, что это уже совсем не шум рации. Он прислонился щекой к стене. Та едва ощутимо подрагивала, и вибрации быстро усиливались.