Чтение онлайн

– Так, ну, посмотрим… С той поры, как мы переехали из своего дома в квартиру, я храню большинство бумаг здесь. Май-Бритт не хотела, чтобы мы перевозили это все в новое жилье. Я думал написать книгу…

Шёгрен рылся в кипах бумаг на столе, что-то искал. Пора бы уже перейти к делу, прежде чем он снова начнет что-то рассказывать.

– Туре, а вы когда-нибудь работали с человеком по имени Эрланд Петтерссон?

Ноль реакции, он даже не взглянул на нее, и почему-то это ее обрадовало. Но одновременно и не обрадовало.

– А с Таге Саммером?

И снова никакой реакции.

– Не-е-ет, к сожалению, эти имена мне ничего не говорят… – наконец пробормотал он, вставая и переходя к папкам на дальнем стеллаже.

Уже готовая выругаться от облегчения и разочарования, Ребекка вспомнила еще одно имя.

– А как насчет Андре Пелласа? – Туре резко встал. – Ведь вы его знали, не правда?

Она заметила, сколько возбуждения было в ее голосе.

– Знал – не знал… Полковник Пеллас руководил одной из секций нашей программы.

– Какой? Какой секцией?

Ребекка еле справилась с импульсом вскочить со стула.

– Их называли группа «I». Они держались немного с краю, так сказать. «Информация и разведка», вот как они назывались на самом деле, думаю я, но не совсем уверен. К сожалению, память уже не та, что раньше… – Старик покачал головой.

– А какова была их роль в этом проекте?

– Точно не знаю, но у нас был ежемесячный отчет, в котором мы фиксировали возникшие проблемы. И в тех пунктах, где мы заходили в тупик, как правило, ставилась отметка «I». Проходила где-то неделя, после чего мы получали подробное описание того, как с этой проблемой можно справиться. Эти рекомендации были по-шведски, но время от времени создавалось ощущение, что это перевод с английского. Просто там были некоторые выражения, ну, и так далее…

– И эти рекомендации поступали от группы «I»? В таком случае это говорит о том, что они общались с кем-то извне?

Туре пожал плечами.

– Мы-то в этом не сомневались, но никаких доказательств у нас не было…

– Американцы?

– Ну, это самое простое объяснение. Хоть наши политики и клялись в обратном, между Швецией и США были прочные связи в военной сфере с самого конца войны. Американское УСС, предшественник ЦРУ, финансировало в том числе и тайную военную деятельность вдоль норвежской границы. И цель, прежде всего, была не в том, чтобы бороться с немцами, а в том, чтобы подготовить войска к тому моменту, когда немцы уйдут. Чтобы предотвратить возможную советскую оккупацию Норвегии, – пояснил Шёгрен. – А такие операции были бы невозможны без помощи шведских военных и разведки…

Он осекся посреди предложения и, извиняясь, улыбнулся.

– Ну, вот я и снова уехал в сторону, милочка, но моя мысль состоит в том, что шведские и американские военные сотрудничали задолго до того, как начался наш проект…

Ребекка кивнула.

– А вам известно, что стало с группой «I» потом, после семьдесят второго года?

Он сдела паузу на несколько секунд, чтобы отпить кофе.

– Как я уже сказал, проект был свернут, военных перевели на новую работу, а нам, гражданским, пришлось искать новую работу в других учреждениях. Не очень-то весело: так много преданных сотрудников, столько вложенного труда – и все понапрасну…

Он вздохнул.

– Сам я переехал в Вэстерос, начал работать на ABB [102] в качестве инженера по автоматике. Доработал там до пенсии. Замечательное, кстати, предприятие, так что все, можно сказать, было к лучшему. Понимаете, мы там разрабатывали процессы…

Он продолжал рассказывать, но Ребекка уже не слушала. Она была права. Дядя Таге работал в ядерной программе и занимался обменом информацией с американцами.

– Так, ну, вот…

Туре Шёгрен достал какой-то конверт и высыпал его содержимое на стол. Фотографии, много черно-белых, но были и цветные. Пожелтевшие, давно забытые фото летних отпусков, выездов на пикники или других достопамятных событий. Судя по одежде и прическам, большинство снимков сделаны в 60-е и 70-е годы.

– Моя жена Май-Бритт, – пробормотал он и выложил на стол фотографию загорелой женщины в летнем сарафане за столиком в ресторане. – Умерла три года назад.

– Соболезную…

Туре Шёгрен продолжил рыться в снимках.

– Вот!

Он выложил на стол несколько черно-белых фотографий. Типичные групповые фото, такие делаются в любых учреждениях. Множество серьезных мужчин в костюмах, некоторые из них в белых халатах. Всего человек шестьдесят-семьдесят, стоящих в три ряда на какой-то большой лестнице.

– Этот снимок сделан то ли в шестьдесят шестом, то ли в шестьдесят седьмом… Вот это я.

Он ткнул пальцем в молодого человека с зачесанными на пробор волосами. Сходство было очевидно.

– Молодой и красивый, – засмеялся Туре. – А теперь… – Он провел пальцем по рядам лиц. – Вот, – сказал он.

Но Ребекка его уже нашла. Задний ряд, третий слева. И тут ей стало дурно.

– Полковник Пеллас, – сказал старик и ткнул пальцем в лицо на фото, но она смотрела на совсем другое лицо.

Лицо своего отца.

Они стояли на поляне среди деревьев. Несмотря на темноту и то, что они были далеко, он всех их легко узнал. Пожилого, гладко выбритого мужчину с тростью. Рядом с ним – согнувшаяся фигура Манге. Из их чашек шел пар.

Потом, приближаясь к ним сквозь снег, он уже мог различить больше людей там, среди деревьев. Десятки, может быть, даже сотни силуэтов, молчаливо за ним наблюдающих. Он чувствовал, как снег скрипит у него под ногами, но, как ни странно, никаких звуков слышно не было. К обоим мужчинам на поляне присоединились другие. Четыре фигуры, все в белых масках Гая Фокса с нарисованными на них, закрученными вверх усами и клиновидными бородками.

– Добро пожаловать, Хенрик, – произнес Гейм-мастер, когда тот вышел на поляну. – Кофе будешь?

Манге протянул ему пластиковый стаканчик, и он принял его, ни слова не говоря.

– Кто они? – Он кивнул в сторону четверых в масках.

– А разве ты не знаешь? – посмеиваясь, спросил Гейм-мастер. – Двое из них не представляют никакого интереса, но вот два других могут иметь жизненно важное значение.