Обитель
Шрифт:
Начиная ощущать легкую тошноту, я сказала:
— Пожалуй, и правда лучше позвать Гордан.
Эллиот кивнул.
— Я схожу за ней. Подождите здесь.
И он быстро вышел, оставляя на потом разведенный беспорядок и незаданные вопросы. Хорошо. Я была еще не готова отвечать на них и боялась, что мое самообладание долго не продержится. И чтобы он начал прибираться, пока мы еще здесь, мне тоже не хотелось.
— Давай, Тоби, присядь. — Коннор подвел меня к стулу, придерживая за руку. Квентин шел позади. Я не возражала. Судя по взглядам, которые оба кидали на меня, выглядела я хуже, чем себя чувствовала, и это вызывало беспокойство.
Я рухнула на стул и уткнулась головой в колени. Коннор медленными, успокаивающими круговыми движениями, принялся растирать мне спину. Пальцы у него дрожали. Комната начала кружиться? неприятное ощущение, к тому же подкрепленное головной болью. У меня слабые магические возможности, а я только что провела самый большой ритуал крови в своей жизни. Даже удивительно, что я не вырубилась настолько, чтобы не чувствовать боли.
— Тоби?
Голос Квентина звучал так встревоженно, что я заставила себя поднять голову.
— Что?
— Они приходили?
Я вздохнула.
— Да. Приходили.
— Ух ты. — Квентин сел на соседний стул и тряхнул головой. — Ничего себе! Ты с ними разговаривала?
— Насколько смогла, поговорила.
— Вот как.
Какое-то время мы сидели молча, Коннор продолжал растирать мне спину, Квентин тревожно на меня смотрел. Наконец он робко спросил:
— Теперь ты умрешь?
— Что? — Я настолько не ожидала подобного вопроса, что даже пришла в себя.
— Ты видела ночных призраков. Теперь ты умрешь? — нервно сглотнув, уточнил Квентин.
— Вряд ли в этом дело. Они не являются причиной смерти, а приходят после того, как это уже произойдет. Я не умру от того, что их видела.
Я могу умереть по многим другим причинам, но совершенно уверена, что ночные призраки будут ни при чем.
— А, — сказал Квентин, успокаиваясь. — Тогда хорошо.
Мы еще тихонько посидели. Я была рада компании: даже зная, что ночные призраки не вернутся, оставаться одна я не хотела. И Коннора, и Квентина явно переполняли вопросы, но оба молчали, давая мне отдохнуть. Мне это было по-настоящему необходимо.
Через пятнадцать минут вернулся Эллиот.
— Гордан и Джен уже идут.
— Чудненько. — Я выпрямилась на стуле, и Коннор сделал шаг назад. — Обезболивающее какое-нибудь принес?
— Гордан сказала, чтобы я тебе ничего не давал, пока она не осмотрит твою руку.
Я решила, что я ее ненавижу.
— Но почему? Я же загибаюсь от боли в голове, а не в руке.
— Потому что мы пока не знаем, насколько ты пострадала. — Он махнул рукой в сторону остатков защитного круга. — Ты здесь как будто целую войну устроила.
— Почти, — ответила я.
— Не хочешь рассказать?
— Обезболивающее дай, тогда расскажу.
Коннору почти удалось спрятать усмешку — почти. Он знал, что этот спор Эллиоту не выиграть: если бы упрямство было олимпийским видом спорта, я была бы золотой медалисткой.
— Ладно, — вздохнул Эллиот. — Подождем.
Я злобно на него посмотрела.
— Я, вообще-то, намекнула дать мне таблетки.
— Я знаю. — Он оскалил зубы в невеселой улыбке. — Просто лучше пусть на меня разозлишься ты, а не Гордан.
— Почему? — заинтересовался Квентин.
— От тебя я сбежать смогу наверняка, а вот Гордан знает, где я сплю.
— Ты спишь? — с сомнением спросила я. — Когда?
Эллиот пожал плечами.
— По распространенному мнению, дом у меня есть именно для этой цели.
— И в самом деле. — Борясь с приливом головокружения, я откинулась назад и оперлась о Коннора. Так замечательно было бы поспать. И еще замечательнее, если бы я была точно уверена, что проснусь. — Да, тогда понятно.
— Они… — Эллиот снова бросил взгляд на круг, — …приходили?
— Ночные призраки?
Он кивнул с таким видом, как будто в действительности не хотел этого знать. Но я все равно ответила:
— Да.
Оглядываясь назад, я уже сама была не рада, что они пришли. Вечно дохожу до таких выводов задним числом.
— Это подождет, пока все не соберутся, — твердо сказал Коннор.
Я тускло улыбнулась, посылая молчаливое «спасибо».
— Давайте так и сделаем. Не хочу переживать это все заново больше, чем один раз.
— Хорошо, — с раздражением произнес Эллиот и повернулся так, чтобы смотреть на дверь.