Обещание
Шрифт:
Джеймс из ресторана уехал на ее машине домой.
Гас выползла из спального мешка, перешла на другую сторону улицы к ближайшему таксофону, расписанному какими-то инициалами, больше напоминающими сосиски. Джеймс ответил, и она услышала, как под колесами машины шуршит асфальт.
— Гас, — прерывающимся голосом сказал Джеймс. — Тебе нужно приехать.
И мгновение спустя, забыв о спальном мешке, она мчалась по улице.
Убирать свет, бьющий ему в глаза, не стали. Лампы, висевшие над ним, яркие серебристые блюдца, заставляли щуриться. Он чувствовал, что к нему прикасаются по крайней мере трое — трогают руками, отдают приказы, срезают одежду. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, а когда попробовал, то почувствовал, что весь в бинтах и голова зафиксирована воротником.
— Давление падает, — сказала какая-то женщина. — Всего семьдесят.
— Зрачки расширены, но не реагируют. Кристофер? Кристофер? Ты меня слышишь?
— Пульс учащенный. Для начала поставьте две больших капельницы четырнадцатого или шестнадцатого размера на литр, введите пятипроцентный раствор натрия хлорида. И надо взять кровь: клинический анализ, тромбоциты, свертываемость, стандартный анализ плазмы, наличие алкоголя и токсинов. Результаты направьте в банк крови.
Потом внезапная острая боль в локтевом сгибе и резкий звук рвущегося лейкопластыря.
— Что здесь? — раздается новый голос.
И вновь отвечает женщина.
— Черт знает что! — восклицает она.
Крис чувствует, как что-то вонзается ему в лоб. Он выгибается в воротнике и откидывается назад в ласковые, теплые руки медсестры.
— Все хорошо, Крис, — успокаивает она.
Откуда им известно, как его зовут?
— Кое-где просвечивается череп. Позвоните рентгенологам, пусть сделают рентген шейного отдела позвоночника.
Какая-то суета, пронзительный крик. Крис скосил глаза направо и через щель между занавесками увидел своего отца. Это больница, отец работает в больнице. Но он не в белом халате. Он в верхней одежде, даже рубашка застегнута как зря. Он стоит с родителями Эмили, пытается прорваться сквозь заслон медсестер, которые не пускают его в палату.
Крис внезапно так сильно забился на кровати, что вырвал из руки капельницу. Он взглянул прямо на Майкла Голда и попытался закричать, но не издал ни звука, лишь страх накатывал волна за волной.
— Да плевать я хотел на процедуры! — горячился Джеймс Харт.
Раздался звон упавшей капельницы, шаркающие шаги — достаточно, чтобы отвлечь внимание медсестер и дать ему возможность нырнуть за грязную занавеску. Его сын бился в фиксирующих спину ремнях и ортезе «Филадельфия», обеспечивающем фиксацию шейного отдела позвоночника. Повсюду кровь: на лице, рубашке, шее.
— Я доктор Харт, — бросил он врачу «скорой помощи», который метнулся к ним. — К черту этикет! — добавил он. Потянулся и крепко схватил руку сына. — Что происходит?
— Его доставили на «скорой» вместе с девушкой, — негромко сообщил врач. — Насколько можно судить, у него рваная черепно-мозговая травма. Мы собирались отправить его на рентген, чтобы узнать, нет ли трещин черепа и шейного отдела позвоночника. В случае, если опасения не подтвердятся, его отправят на томограф.
Джеймс почувствовал, как Крис настолько сильно сжал его руку, что обручальное кольцо впилось в кожу. «Конечно, — подумал он, — с ним все в порядке, если в руках осталась такая сила».
— Эмили… — сипло прошептал Крис. — Куда увезли Эмили?
— Джеймс! — робко окликнул его чей-то голос.
Он обернулся и увидел Мэлани с Майклом, топчущихся в нерешительности у занавески и, без сомнения, напуганных таким количеством крови. Одному богу известно, как им удалось миновать драконш у поста дежурной.
— Как Крис?
— С ним все в порядке, — заверил Джеймс, больше пытаясь убедить себя, чем остальных присутствующих в палате. — С ним все будет в порядке.
Ординатор повесила трубку.
— Рентгенологи ждут, — сообщила она.
Врач-реаниматор кивнул Джеймсу.
— Можете пойти с ним, — разрешил он. — Будете его успокаивать.
Джеймс, не отпуская руку сына, пошел рядом с каталкой. Санитары, проезжая мимо Голдов, начали толкать каталку чуть быстрее, и он тоже ускорил шаг.
— А что с Эмили? — вспомнил он, но так и не успел услышать ответа.
Врач, осматривавший Криса, обернулся.
— Вы мистер и миссис Голд? — спросил он.
Они одновременно шагнули вперед.
— Вы не могли бы пройти со мной?
Доктор повел их в небольшой альков за кофейным автоматом, где стояли синие диваны, обитые букле, и уродливые пластиковые столики. Мэлани тут же расслабилась. Она была настоящим специалистом, когда дело касалось вербальных и невербальных знаков. Если их тут же не повели в смотровую, значит, опасность уже миновала. Вероятно, Эмили уже в палате. Или в рентген-кабинете, как и Крис. А может, ее сейчас к ним приведут.
— Прошу вас, — сказал врач, — присаживайтесь.
Мэлани не собиралась садиться, но ноги ее подкосились. Похолодевший Майкл остался стоять.
— Мне очень жаль… — начал врач.
Единственные слова, которые Мэлани не могла истолковать иначе, нежели буквально. Она склонялась все ниже и ниже, пока не согнулась пополам, пока не спрятала голову под трясущимися руками настолько глубоко, что уже не слышала его слов.
— Когда прибыла «скорая помощь», ваша дочь была уже мертва. Выстрел в голову. Смерть была мгновенной, она не страдала. — Он запнулся. — Необходимо, чтобы один из вас опознал тело.
Майкл стоял не моргая. Раньше это происходило произвольно, но сейчас все — дышать, стоять, просто быть — было накрепко связано с самоконтролем.
— Не понимаю, — произнес он слишком высоким, не похожим на его обычный голосом. — Она была с Крисом Хартом.
— Да, — подтвердил доктор. — Их доставили вместе.
— Я не понимаю, — повторил Майкл, хотя на самом деле подумал: «Как она может быть мертва, если он жив?»
— Кто это сделал? — выдавила из себя Мэлани. Она зубами вгрызлась в этот вопрос, как будто он был костью, которую она должна стеречь. — Кто в нее стрелял?