Чтение онлайн

Он встал и жестом пригласил их в соседнее помещение.

— Загляните на секунду, чтобы выбрать.

— Самый лучший, — твердо заявил Майкл. — Лучший из лучших.

Мэлани взглянула на кивающего Джейкоба Зальцмана и подумала: неужели скорбящие родственники станут торговаться за гроб или просить похоронить в самом дешевом?

— Уже определились с местом? — поинтересовался Зальцман.

Майкл покачал головой.

— Вы этим занимаетесь?

— Мы позаботимся обо всем.

Мэлани сидела с каменным лицом, пока обсуждали некролог в газете, замораживание, надписи на венках, надгробие. Приход сюда — сродни посещению ритуальной «кухни»: человек мысленно задал себе вопросы, но на самом деле не хотел получать на них ответы. Честно признаться, она никогда не задумывалась над тем, что у смерти столько мелочей: будут открывать гроб или нет, будут пришедшие на панихиду оставлять записи в книге с кожаным переплетом или в простой обложке, сколько роз вплести в прощальный венок.

Мэлани наблюдала, как счет растет до астрономической суммы: 2000 долларов за гроб, 2000 долларов — за саркофаг, который лишь отсрочит неминуемое, 300 — за раввина, 500 — за некролог в «Таймс», 1500 — чтобы подготовить место захоронения, 1500 — за использование часовни. Где они возьмут столько? И тут она поняла: из денег, что откладывали Эм на колледж.

Когда Джейкоб Зальцман протянул смету Майклу, тот даже не моргнул.

— Отлично, — вновь повторил он. — Я хочу все самое лучшее.

Мэлани медленно повернулась к Зальцману.

— Розы… — прошептала она. — Гроб из красного дерева… Саркофаг… «Нью-Йорк таймс»… — Она затряслась. — Все самое лучшее, но это не оживит Эмили.

Майкл побледнел и протянул Зальцману бумажный пакет.

— Похоже, нам пора, — негромко сказал он. — Здесь одежда.

Мэлани, которая уже приподнялась со стула, замерла.

— Одежда?

— В которой будем хоронить, — мягко ответил Зальцман.

Мэлани схватила пакет и раскрыла его. Вытащила цветастое летнее платье, слишком легкое для ноября, и босоножки, которые вот уже два года как стали Эм малы. Достала трусики, которые до сих пор пахли кондиционером, и заколку для волос. Майкл не принес ни бюстгальтера, ни маечки. Неужели они оплакивали одну и ту же дочь?

— Почему именно это? — прошептала она. — Где ты это нашел?

Эти вещи вышли из моды и устарели, в них Эмили вряд ли хотела бы оказаться перед лицом вечности. У родителей остался последний шанс доказать, что они знали свою дочь, прислушивались к ее мнению. А что, если они ошибутся?

Мэлани выбежала из комнаты. Дело не в том, что Майкл выбрал и принес не то. Проблема в том, что он вообще не в состоянии делать выбор.

Когда они приехали домой, их уже ждала Анна-Мари Маррон.

Майкл вчера имел непродолжительную беседу с детективом, но был не в том настроении, чтобы слушать. Именно она сообщила неутешительную весть о том, что Эмили с Крисом пытались покончить с собой. Майкл представить себе не мог, что еще она может им сказать, ведь Эм уже умерла.

— Доктор Голд! — окликнула его детектив Маррон, выбираясь из своего «Форда таурус».

Она направилась по посыпанной гравием дорожке к их автомобилю. Если она и заметила на переднем пассажирском сиденье Мэлани, которая продолжала сидеть, уставившись в никуда, то ничего не сказала.

— Я и не знала, что вы врач, — приветливо продолжила она и кивнула на припаркованный слева грузовичок, на котором красовалось его имя.

— Лечу животных, — сухо ответил он. — А это не одно и то же.

Он вздохнул. Каким бы ужасным ни выдался этот день, вины Анны-Мари Маррон в том нет. Она просто делает свою работу.

— Послушайте, детектив Маррон, у нас было очень тяжелое утро. У меня нет времени на разговоры.

— Я понимаю, — тут же заверила его Анна-Мари. — Я только на одну минутку.

Майкл кивнул и жестом пригласил ее в дом.

— Там открыто, — сказал он.

Детектив открыла было рот, чтобы попенять ему на безалаберность, но передумала. Он подошел к машине со стороны пассажира, открыл дверцу и помог Мэлани выйти.

— Иди в дом, — велел он, понизив голос до ласкового шепота. Таким же голосом он успокаивал норовистую лошадь.

Он повел жену по каменным ступеням в кухню, где она опустилась на стул, не сделав даже попытки снять пальто.

Детектив Маррон стояла к столу спиной.

— Вчера мы говорили о том, что сын Хартов признался в намерении совершить двойное самоубийство, — сказала она, переходя прямо к делу. — Существует вероятность, что ваша дочь застрелилась сама. Но вам необходимо знать: пока не доказано обратное, это дело будет квалифицироваться как убийство.

— Убийство? — выдохнул Майкл.

Это ужасное, искушающее слово тут же открыло в его воображении воронку реабилитации — появилась возможность обвинить другого, не себя самого, в смерти Эмили.

— Вы намекаете, что ее убил Крис?

Детектив покачала головой.

— Я ни на что не намекаю, — ответила она. — Я всего лишь объясняю точку зрения полиции. Это стандартная процедура: самое пристальное внимание уделить человеку, найденному рядом с дымящимся пистолетом. Тому, кто просто остался жив, — добавила она.

Майкл покачал головой.

— Если вы приедете через несколько дней, когда… боль немного утихнет, я покажу вам старые альбомы с фотографиями, тетрадки Эмили, письма, которые Крис писал ей из лагеря. Он не убивал мою дочь, детектив Маррон. Если он говорит, что не убивал, верьте ему. Я могу поручиться за Криса, я хорошо его знаю.

— Так же хорошо, как знали свою дочь, доктор Голд? Настолько хорошо, что не заметили, что она подумывает о самоубийстве? — Детектив Маррон скрестила руки на груди. — В таком случае, если Крис Харт говорит правду, это означает, что ваша дочь хотела свести счеты с жизнью, что она и сделала, внешне не выказывая ни малейших признаков депрессии. — Она потерла переносицу. — Послушайте, я надеюсь — ради вас, ради Эмили и Криса, — что это не вполне удавшаяся попытка самоубийства. В штате Нью-Гемпшир самоубийство не является преступлением. Однако, если эта версия не подтвердится, генеральный прокурор будет решать, имеются ли веские основания для того, чтобы предъявить парню обвинение в убийстве.