Обьект
Шрифт:
При виде его Эван отшатнулся, сжал кулаки.
Шокол Эз проговорил успокаивающим тоном:
— Зря испугался. Это не убийца, не маньяк, не палач. Этот Тригге Орс. Здесь бойня…
— Бойня кого? — шёпотом спросил Эван.
Тригге Орс, неотрывно глядя на Эвана, спросил у Шокола Эза:
— Этот тот, о ком ты мне говорил?
— Да…
— Ну-ка, рукав закатай! — грубо потребовал Тригге Орс.
И Эван подчинился — закатал рукав. Тригге Орс хмыкнул, и проговорил:
— Ну что ж — сам тонкий; сразу видно — тяжестей не таскал, но жилистый, выносливый… Впрочем, твою выносливость, парень, я скоро проверю… Если, конечно, пойдёшь ко мне работать. Плачу три тысячи эзкудо в неделю. Выплата — в конце недели… Это, если, конечно, пройдёшь испытательный срок…
— Я согласен! — выпалил Эван, и тут же задумался, производя в уме математические подсчёты. Он бормотал. — За вступление в гонки сто тысяч нужно заплатить. Это ж мне надо будет тридцать три недели проработать. Успею ли до начала гонок?
— Ну что ты, конечно, не успеешь, — убеждённо произнёс Шокол Эз. — Если будешь жить впроголодь, одежды новой себе не покупать, а только еду самую необходимую по талону покупать, то половину из этой суммы тратишь будешь. То есть, чтобы сто тысяч накопить тебе шестьдесят шесть недель понадобится.
— Тогда, конечно, я не согласен! — воскликнул Эван.
— Что ж — и катись отсюда! — ухмыльнулся Тригге Орс.
Шокол Эз сказал Орсу:
— Извини этого молодого человека. Он новичок, и ещё не понимает, что к чему…
Эвану же он заговорил:
— Лучшего ты не найдёшь. Тригге Орс мой приятель, и по старому знакомству не станет ни тебя, ни меня обманывать. В других местах тебе предложат максимум — тысячу эзкудо в месяц, и, чтобы выжить, просто не умереть с голоду, тебе придётся вступить в уличную банду; а если учесть, что законники будут обращать особое внимание на тебя, то скоро ты опять окажешься в шахтах.
Эван выдавил из себя:
— Хорошо, я согласен.
Тригге Орс докурил сигарету, швырнул бычок в замызганную стену, и крикнул Эвану:
— Пошли.
Следом за Тригге, Эван начал спускаться вниз по лестнице, во мрак. И, чем дальше он спускался, тем сильнее становился запах крови.
Шокол Эз остался наверху, в переулке. Эван оглянулся, жалобно посмотрел на старичка. То махнул ему рукой, сказал:
— Иди-иди. Ты будешь работать там один. Привыкай. И запомни — лучшего здесь, в проклятых трущобах ты не найдёшь. Но помни, что это всё же можно изменить. Надо бороться…
Начало работы на бойне было для Эвана шоком. Конечно, прежде он не мог и предположить, что окажется в таком месте. Ещё будучи на своём родном мире, он видел, как охотники разделывали пойманных в лесу зверей — такое зрелище вызывало в Эване отвращение. Кровь и выпотрошенные внутренности — от этого хотелось отвернуться, убежать.
Отчасти именно поэтому он сам никогда не занимался охотой, и разве что, будучи на водном мире, разделывал рыбу.
Но вот он спустился следом за Тригге Орсом в подвал, и едва не вскрикнул от ужаса. Сначала ему показалось, что это действительно ужасная обитель маньяка, что на крючьях висят изуродованные человеческие тела. Но всё же это были туши животных…
Забрызганные кровью люди деловито, ожесточенно разделывали их. Кровь была повсюду: на полу, на стенах, даже и на потолке. У Эвана закружилась голова, и он едва сдержался, чтобы не броситься вверх по лестнице.
Тригге Орс хлопнул его по плечу с такой силой, что Эван едва не повалился на пол. Тригге прохрипел:
— Ну, ничего. Я вижу — из тебя выйдет хороший работничек. Привыкнешь… Иди-ка сюда…
Растерянный, поражённый Эван прошёл за Тригге в коморку, где получил специальную одежду и перчатки, так же он получил топор. Затем Тригге провёл Эвана обратно — туда, где висели окровавленные туши, и он показал Эвану, как надо разделывать. Ещё добавил:
— Это пока что только начало. Работка для начинающих. А потом я тебя большему научу… Давай — трудись…
И Эван трудился. Когда он закончил первую, возложенную на него работу — порубил кусок туши на ещё меньшие кусочки, и вытащил кости. Тригге подошёл к нему, ещё раз хлопнул по плечу, и сказал:
— Хорошо. Хотя и долго. За два часа три можно было это выполнить, а ты пять провозил.
— Пять часов? — простонал Эван.
— Да — пять часов. Перекусить не хочешь?
— Перекусить? — содрогнулся юноша.
— Ну да. Перекусить. Не зря тебе старикан Шокол говорил, что местечко здесь такое — великолепное. Конечно, мясу учёт идёт, но небольшие кусочки мы можем себе уделить. Меньше денег будешь тратить.
— Нет-нет, — в ужасе замотал головой Эван.
— Ну хорошо. Тогда вот тебе ещё работка…
Рабочий день закончился, и покачивающийся, словно пьяный, Эван поднялся по лестнице, в переулок…
После подвала бойни, воздух в этом переулке, показался ему необычайно свежим. Он упёрся руками в стену, и стоял так, содрогаясь, пытаясь сдержать рвоту. Рядом прошли другие работники бойни. Эван слышал их громкие голоса, ругань, хохот, потом шаги удалились. Стало почти тихо, только лишь в отдалении кто-то истошно голосил…
Тут Эван почувствовал прикосновение к своему локтю, обернулся, и обнаружил, что рядом с ним стоит Шокол Эз. Старичок произнёс мягким, сострадающим голосом:
— Я подумал, что тебя надо провести домой.
— Да, спасибо вам. А то я не нашёл бы дороги. Быть может, заночевал бы в этом проклятом переулке…
Эвану казалось, что он никогда больше не сможет смотреть на еду без отвращения. Однако, когда они вернулись, и Шокол Эз снова угостил его супом из своего пайка — Эван буквально проглотил этот суп.
Затем юноша повалился спать, и, также как и накануне, сразу же провалился в глубокий сон без сновидений.
Такого никогда с ним было ни на родном, ни водном мирах — всегда ему снились волшебные, светлые сны, которые хотелось вспоминать и видеть ещё много-много раз.
А на следующее утро он был разбужен Шоколом Эзом, и вновь отправился на работу в подвал.
Через неделю он получил талон, где учитывалось количество купленных им продуктов, а также — карточку, в которой значилось, что он больше не безработный, а также — свою первую зарплату: три тысячи эзкудо.