Чтение онлайн

До начала сеанса оставалось уже совсем немного, когда созерцание Эвана было прервано хрипловатым, простуженным голосом:

— Заманчивое предложение, не так ли?

Эван поморщился, оглянулся, и увидел пузатого, низенького мужчину в замасленном костюме. В руках мужчина держал сопливый платок, и вот громко высморкался.

Эван снова поморщился и спросил:

— Извините, что вы сказали?

— Ну я просто заметил, что ты прямо прилип к этому плакатику. Стало быть, объявление читаешь.

— Объявление…, - растерянно пробормотал Эван, и только тут сообразил, что под фотографией Мэррианны было ещё что-то написано. И вот теперь он поспешно начал читать:

"В 876422 день от начала Справедливости пройдут традиционные гонки на аэроциклах в Большом Ноктском Лабиринте! Покупайте билеты! Великолепное зрелище! Завораживающие, опасные виражи!

Вы хотите сами принять участие в гонках?! Нет ничего проще! Вы платите вступительный взнос в 100 тысяч эзкудо, проходите пилот-тест, и летите! Призовой фонд: сто миллионов эзкудо! Победитель получает десять миллионов эзкудо, а также — право на ужин в ресторане "Радость Нокта" с кинозвездой, несравненной Мэррианной Ангел".

Эван перечитал последние строки, и обратился к простуженному:

— Так это правда — каждый желающий может поучаствовать в гонках?

— Ха-ха, а ты что думал — зря что ли объявления печатают? — хмыкнул толстяк и ещё раз шумно высморкался.

— Так это же просто замечательно, — заулыбался Эван, глаза его стали мечтательным.

— Решил поучаствовать что ли? — с любопытством уставился на него мужчина.

— Ну да. Конечно, ведь там такой приз.

— Десять миллионов… Деньги, конечно, большие. Но, например, в прошлой гонке участвовало триста гонщиков. Среди них настоящие профессионалы. Видал те гонки, а?

— Нет, не видел.

— Так много пропустил. Я на трибуне стоял. Трибуна-то непробиваемым стеклом закрыта, и хорошо, а то один такой — неумеха врезался на своём цикле прямо в это стекло. Цикл его в дребезги, сам вниз полетел, кости поломал, не знаю — остался жив, иль нет. А на стекле — веришь ли — трещина появилась…

Эван кивнул, но, на самом деле, уже представлял, как выиграет гонку и сядет за одним столом с Мэррианной Ангел…

Мужчина же продолжал:

— По официальным данным в той гонке погибли десять участников, и столько же получили разные травмы, но… — тут мужчина быстро оглянулся, и, выгнувшись к Эвану и дыхнув на него винным перегаром, доверительно зашептал. — У меня приятель, он на труповозке работает. Он говорил — тридцать человек погибло — то бишь каждый десятый участник, и ещё восемьдесят получили разные травмы. Некоторые уже навсегда калеками останутся. Ну а выиграл, как и всегда Покоряющий Бури. Видал его, а?

— Нет, не видел.

— Ну так его настоящее имя — тайна. А это — такой псевдоним. Понимаешь?

— Да.

— Не передумал лететь?

— Нет. Не передумал.

— Вот молодец. Уважаю… Отчаянный, безрассудный. Может, и войдёшь в тридцатку лучших и получишь какой-нибудь приз.

— Мне нужно только первое место.

— Об этом можешь даже не мечтать, — весело проговорил мужчина. — То есть запомни — шансы этого равны нулю.

Следующий вопрос Эвана заставил мужчину отшатнуться и ещё раз испуганно оглядеться.

Вот что спросил Эван:

— Так, стало быть, полёты на аэроциклах всё же разрешены?

— Что ты такое сказал? Зачем? Ужас какой… И как только такая ересь тебе в голову пришла. Конечно, нельзя. Строжайше запрещено?

— Но как же тогда в лабиринте летают?

— Конечно, в лабиринте, во время гонок летают, а потом аэроциклы возвращаются государству. Что за глупые вопросы?..

— Да, я просто не знал.

— Как же можно не знать? — искренне удивлялся мужчина. — А то ведь найдутся такие идиоты, как в сегодняшнем фильме показаны, ну которые на другой мир сбежали. Ещё привезут оттуда какую-нибудь заразу. Понимаешь?..

— Да…

— И прилетят к нам выродки с тех миров, и начнётся тут бардак. И так скоро на всех шахт не хватит.

Тут зазвенел прилагающий в зал звонок, и Эван прошёл в шумный большой зал, где с трудом нашёл своё место, и во второй раз посмотрел глупый, пустой фильм.

После окончания сеанса вышел на улицу, и уже не был в Эване прежней рассеянности. Он знал, что будет дальше — ему надо было попасть на гонки и выиграть их.

Несколько раз он спрашивал дорогу, и ему указывали. Не замечал он уже не подозрительных личностей, который, чем дальше в трущобы углублялся, тем больше становилось, ни грязных стен, ни изъеденных временем, прогнивших домов.

Так он добрался до своей квартиры, повалился на кровать и тут же заснул.

Когда следующим утром Эван открыл глаза, то обнаружил, что возле его кровати на единственном стуле сидит и смотрит на него седоволосый старичок, чем-то похожий на Эльзара с водного мира. Только, если Эльзар обычно выглядел умиротворённым, то в глазах этого старичка читалась и тоска и боль. Но, увидев этого неожиданного, незваного гостя, Эван почему-то совсем не удивился, а, приподнявшись с кровати (он спал одетым), произнёс:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте-здравствуйте. С какого мира к нам пожаловали? — неожиданно поинтересовался старичок.

— С мира… Ну… Мы его никак не называем… Просто — наша родина… А как вы поняли, что я прилетел?

— Так твою фотографию вчера в газете печатали. Там и интервью с тобой было.

— А-а, интервью. Ну, тогда всё понятно.

Старичок покачал головой и произнёс:

— Вряд ли мы бы с тобой встретились, если бы ты не был моим соседом. Я то газету просмотрел, мусор выбрасывать понёс, с тобой на лестнице столкнулся. Это уже в предрассветный час… У меня бессонница…

— А я вас и не заметил, — произнёс Эван.

— Не удивительно. Ведь ты смотрел себе под ноги, по сторонам не оглядывался. А глаза твои — хоть и усталые, а горели. Сразу видно — влюбился…

Последние слова старичок произнёс с некоторой завистью.

— Да, совершенно верно. Я влюбился в Мэррианну Ангел.

— В эту актриску?.. Да, у неё симпатичная мордашка, но играет она исключительно в низкопробных, хоть и дорогих фильмах… Впрочем, другие фильмы у нас и не выходят… Кстати, хотел бы представиться — я Шокол Эз. Я — не волшебник. Через стены ходить не умею, а прошёл к тебе в квартиру потому, что ты не закрыл дверь. Очень опрометчивый поступок, если учесть, что мы живём в трущобах, а здесь публика не самая воспитанная. Могут придушить. Впрочем, твой предшественник, всегда закрывал дверь, однако ж, это его не спасло. Его увезли, и, боюсь, он уже никогда не увидит свет неба …