Чтение онлайн

– Хорошо, позвоню, – без особого энтузиазма согласился Серега.

– Она, между прочим, хорошенькая. И, как мне кажется, совершенно без комплексов.

– Это радует! – Энтузиазма у него заметно прибавилось. – Должен же я хоть чего-то иметь за труды свои праведные. Вот и поимею вашу актрису.

В чем я не сомневался. Бедная Лена!

– Теперь новость плохая, – продолжал Котляров. – Точнее, настораживающая. Насколько я помню, в субботу Лолита отправляется на задание.

– Не Лолита, а Василиса, – второй раз подряд поправил я.

Сереге на мои замечания было плевать.

– Здесь вот какая проблема, Денис… – Он чуть замялся, словно прикидывал, как преподнести мне эту настораживающую новость. И выдал: – Вот уже месяц, как в Питере объявился маньяк.

– Маньяк?!! Поподробнее, – оживился я, сразу же ощутив приторно-сладкий аромат эксклюзива. Насколько мне было известно, последнее время ни одно из региональных СМИ или информагентств о маньяках не упоминало. НРТ вполне мог стать первым, кто даст в эфир эту сенсацию.

– Поподробнее я тебе сейчас скину на «мыло», – пообещал Котляров. – А пока в двух словах. И частные, так сказать, рассуждения. На счету этого гада уже три молоденьких девочки. Две в мае. Третью нашли сегодняшним утром. Об одном эпизоде упоминали вскользь в новостях, но до того, что орудует серийный убийца, журналисты пока не додумались. Сегодня, уверен, они взглянут на это с другой стороны.

– Что-нибудь указывает на то, что это именно маньяк, а не совпадение?

– Да, указывает. И, притом, слишком многое. Начну по порядку. – Мой двоюродный брат пошуршал какой-то шпаргалкой. – Итак… Всем жертвам на вид от шестнадцати до двадцати. Все блондинки. На всех топики. Джинсы на бедрах. Животики выставлены на обозрение. Пупки проколоты.

Я сразу представил себе Ольгу: драные джинсы, из-под которых частенько выглядывают узкие трусики, символический топик, блестючка в пупке. Однажды нашей ведущей в таком вызывающем виде угораздило попасться на глаза не кому-нибудь, а самой Татьяне Григорьевне Борщ. Разнос продолжался десять минут, притом перепало и мне, имевшему неосторожность сунуть нос в эпицентр разборки. После этого Оля на протяжении трех дней появлялась на работе в вызывающе строгом костюме и с волосами, туго стянутыми в хвост на затылке.

«Правда, все жертвы маньяка блондинки, – подумал я, – а смуглая черноволосая Ольга, скорее, соответствует типу латинос. Да и на вид ей никак не дашь двадцати. Как говорится, уже не девочка, но жена.

А вот Катерина блондинка. Правда, ей, консерваторию, и в голову не придет столь крамольная мысль: выйти на улицу в топике. Или – упаси, Господи! – проколоть пупок».

– Денис, ты слушаешь?

– Да. И прикидываю, кто из знакомых подпадает под эти характеристики. Получается, что никто.

– Про Василису забыл? – На этот раз на удивление серьезный Серега назвал ее как полагается.

– Она не светленькая, а, скорее, фиолетовая.

– Ты можешь с уверенностью сказать, что этого извращенца привлекают только блондинки? Может быть, ему просто не попадались рыжие или синеволосые.

Здесь Котляров был прав, и этого нельзя было не признать. Но все-таки, если не брать в расчет подходящий возраст, во всем остальном Василиса (пупок не проколот, в гардеробе нет ни топиков, ни соответствующих описанию джинсов) не вписывалась в рамки того типажа, которому отдавал предпочтение маньяк.

Если, вообще, был маньяк.

– Вывод о том, что все три девочки жертвы одного негодяя, сделан на том основании, что они друг на друга похожи? – спросил я, совершенно уверенный, что Серега ответит мне: «Нет».

Он и ответил:

– Нет, конечно. Просто ты не дослушал, Денис. Им свернули шеи. Всем троим. Одним резким движением – ну, знаешь, как коммандос бесшумно снимают часовых. Негодяй понимает в таких делах толк…

– Не обязательно. – Я подумал, что и сам без проблем (в смысле: в том, что касается исполнения) смог бы расправиться так со слабенькой девочкой. – Это по силам любому мужчине, если он мало-мальски находится в форме…

– Не перебивай, дай закончить! – одернул меня Котляров. – Все девочки перед тем, как умереть, обмочились.

– Их пытали?

– В том-то и дело, что следов физического насилия не обнаружено. Скорее всего, жертвам просто доходчиво растолковали, что они сейчас умрут, и избежать этого невозможно. От такой перспективы обмочился бы и ты.

«Мерзавец! – возмутился я. Молча. – Но, может быть, ты и прав». А вслух спросил.

– Их что, и не изнасиловали?

– Им даже не расстегнули штаны, – произнес Котляров таким тоном, что можно было не сомневаться: как так «даже не расстегнули штаны», ему не понять! Вот будь он на месте маньяка… – И последнее, самое важное. На всех троих этот ублюдок оставил автограф.

– Что за автограф? – «И правда, маньяк! – наконец убедился я. – Будет сегодня для НРТ эксклюзив!» – Он что, расписался?

– Почти. Все трупы пронумерованы. Красным фломастером, на животе. Притом не просто проставлены голые цифры, а именно так: сначала знак номера, а только после него у девчонок, погибших в мае, двойка и тройка. Сегодняшняя жертва в этом реестре числится под номером четыре.

– Значит ли это, что где-то есть номер один?

– Не исключено, – сказал мой двоюродный брат. – Вот только последние тридцать лет на постсоветском пространстве, кроме наших трех, пронумерованные трупы не находили. Так что пока имеем лишь то, что имеем. Боюсь, это не предел.

В кабинет сунулась было Лариса, собиралась что-то сказать, но я с таким остервенением замахал на нее рукой, что удивленная секретарша поспешила убраться прочь. Если еще две минуты назад я мысленно торопил Котлярова: «Покороче», то теперь оказался настолько захвачен этой историей с серийным убийцей, что не желал и слышать о чем-то другом.

– Значит, маньяк… – задумчиво пробормотал я. – Теперь и в Питере… Серж, ты позвонил потому, что беспокоишься за Василису?

Он не стал пафосно восклицать: «Да, беспокоюсь!» Просто мрачно сообщил: