О боли
Шрифт:
Сидящие у костра старики, увидев нас, встают, поддерживают пением и усаживаются сами, да усаживают нас у костра. Я сажусь рядом со старцем и дедом Колей по другую сторону.
Рвущаяся из меня мелодия кружится у костра, охватывая каждого сидящего так, что вокруг нас создается купол, а сквозь его верхушку столбом прорывается дым от костра. Мелодия постепенно подхватывает нас, и мы, даже не вставая, заводим внутри этого купола хоровод. Это наполняет меня силой. Я чувствую себя пушинкой, которую нежно подхватывает ветерок, и он кружит в хороводе меня и других таких же пушинок.
Мне настолько хорошо, что я чувствую себя в чудесной, волшебной сказке, где каждый радуется и веселится.
В какой-то момент мелодия затихает, а радость – больше и больше заполняет нас чем-то теплым, нежным, пушистым. И чем быстрее затихает мелодия, тем быстрее она заполняет нас радостью. А когда мелодия отзвучала, я слышу ее внутри себя. Она свободно перемещается во мне, заполняя каждую клеточку моего тела радостью, делая его плотнее.
Когда мелодия во мне улеглась, я замечаю, что мы сидим у костра, и бабушки ведут на каком-то древнем языке песнь, которая будит, бодрит, приводит в разум.
В голове у меня проясняется. Я начинаю видеть кругом отчетливо, в ярком цвете, примечая тонкие оттенки переливающегося света. Тогда ко мне приходит мысль, что это лучики солнца водят вокруг костра хоровод и напевают про себя свою особую песнь.
Я удивленно поднимаю глаза: над нами ярятся птицы, играя с лучиками света да меряясь силою, а ветерок заводит боевую песнь, бодрит их, поддевает да на бой созывает.
Я смотрю на небо: там облака пританцовывают, хоровод водят да песнь поют. Как молодые козлики, по небу скачут да свежестью живое вокруг себя одаривают.
Оглядываюсь я и вижу, что вокруг нас лесные звери играют, медведи кувыркаются, силой меряются. Зайцы в пень лапами бьют, боевой дух пробуждают. Оленята в догонялки играют да ежей дразнят, поддевают, на перегонки вызывают, а те упираются, колючками страшат да норовят держаться к старикам поближе – чтоб под их «крылышком» укрыться да к силе огня приобщиться. Каждый поет, ликует, веселится: что лягушки, что комары, иль волк, иль какая птица! Видно – здесь царит праздник души и сердца!
На этой душевной ноте я, придвинувшись к деду Коле, потихоньку, чтобы не мешать другим праздновать да силушку собирать, говорю:
– Дедуля, все так хорошо, словно я попал в сказку. В сказочное царство, сказочное государство. Все здесь дружат, ликуют, вместе жизни радуются. Словно я попал в какой-то другой мир.
И по мне аж дрожь проходит от моих же слов и той силы, которой одаривает праздник у костра. А дедуля, нежно, ласково улыбаясь, говорит:
– Это, сынок, реальность. Ты сейчас видишь, какая на самом деле реальная жизнь, для жизни в которой каждый из нас предназначен. Сказка – это жизнь человека в мире живых. Он напоминает божий мир. В нем, как и здесь, царит лад, поет душа, а дух ярится и правит Плоть.
– Как это дух правит тело?
– А как ты себя чувствуешь, находясь здесь?
– Хорошо! Я бы даже сказал – чудесно! Настолько славно, что неохота отсюда уходить.
– А что тебя отсюда выталкивает?
– Не выталкивает, а вытягивает…
– Что?
– Мои недоделанные дела, заботы в другом мире, долги, обязательства, мама с папой, школа. Да очень много чего…
– А что тебя здесь держит?
– Лад, сила, мысль о том, чтобы создать семью и свою жизнь такой, как вот здесь построено и устроено, чтобы всем было хорошо, чтобы я чувствовал себя всегда точно так же, как здесь. Здесь я сильный, здесь я среди друзей. В таком мире – мое место. Мне так хочется всего этого, но…
– А что с тобой здесь происходит?
– Я чувствую себя человеком. Хочется горы свернуть. Здесь я полон сил, и мне не от кого прятаться, убегать, защищаться. Здесь меня все понимают, а я – их. Все понимают друг друга, порой даже ничего не говоря. Все вместе, все слаженно. Никто мне не мешает, а наоборот, все помогают, непонятное объясняют, направляют туда, куда мне необходимо, а не в противоположную сторону, как в жизни…
– А что ты считаешь жизнью?
– Жизнь человека – в том мире, где я родился. А здесь – все по-другому, даже животные друг с другом и с человеком живут в мире. А там – жрут друг друга. Человек лесному зверю – враг.
– А почто ты считаешь, что тот мир – реальный, а этот – сказочный?
– Потому что там – я живу, а здесь – то, чего не бывает, ну, в привычной нашей жизни…
– Странно, ты хочешь сказать, что тебя здесь сейчас нет?
– Почему! Есть! Но это ведь во сне, а не в реальности.
– А во сне можно друг другу сделать больно?
– Нет.
И тут деда Коля щипает меня, да так, что у меня пошли слезы, а говорит потом:
– Разве тебе больно? Ты же спишь. И во сне не ревут. Я верно говорю?
– Да, – неохотно, весь в слезах и соплях, отвечаю я.
– Тогда я ничего не вижу: отчего ты плачешь?
– Мне больно!
– Дак ты же спишь! Как тебе может быть больно во сне?
– Не знаю, но я сплю, и мне больно!
– Хорошо, тогда скажи мне, что ты здесь считаешь нереальным?
– Все! – отвечаю я, утирая слезы и сопли.
Мы настолько увлекаемся разговором, что не замечаем, как приковываем к себе внимание окружающих – даже деревья, которые, как стражи, стоят вокруг нас, склоняются и смотрят на нас удивленно, словно я свалился на их головы откуда-то с другой планеты. Но меня очень успокаивает то, что они смотрят на меня настолько тепло, словно я какой-то младенец, которого следует оберегать от всего-всего на свете. Что-то меня отпускает, и я расслабляюсь. Мне становится так тепло, уютно, и я чувствую себя таким защищенным. Я улыбаюсь деду и отвечаю: