Чтение онлайн

– Прекрасно. Значит, способны владеть собой, я надеюсь. Хотя, повторяю, прекрасно понимаю ваше состояние. Итак, ответьте мне: вы сознательно,

намеренно ударили тогда пострадавшего? То есть искали встречи с ним

специально для того, чтобы ударить?

– Да что вы! – взвился Добряков, но вспомнил совет и заговорил спокойнее: -

Я тогда… Ну, мы тогда с Зиной… с Зинаидой Николаевной, то есть, немного

повздорили. Она ушла от меня в расстроенных чувствах… Я выбежал

следом, кинулся к ней домой, ну, чтобы успокоить ее, что ли… И тут мне

встретился вот он, - Добряков слегка кивнул в сторону Рюмина. – «Что ты, говорит, такой невежливый, с подругой-то своей? Она, мол, только что пива

набрала да и побежала – куда, не знаю, но, мол, явно не в твою сторону». У

меня, понимаете, тоска такая на душе, а тут всякий… кому не лень еще

вмешиваться будет! Ну, и не выдержал я тогда, сам не свой был…

293

– Понятно, эмоциональное возбуждение, - кивнула Анна Кирилловна. – А

скажите, ударили каким-то специальным ударом, каким-то особенным

приемом, раз такие последствия мы видим на лице потерпевшего?

– Да… как вам сказать-то… В армии нас учили, конечно, боевые условия,

сами понимаете… Но в тот раз, поверьте, - Добряков приложил руку к сердцу

(«Опять какой-то глупый жест!» - мелькнуло у него), – я ни о чем таком не

думал. Видать, удар этот настолько в сознании, в памяти укрепился, что я

забыл тогда, что передо мной не смертельный враг, а так… шелуха какая-то…

Рюмин снова издал скрипучий звук.

– Давайте не будем оскорблять друг друга, - урезонила Добрякова Анна

Кирилловна. – Эпитеты постараемся не употреблять. Значит, вы не

сознательно таким жестоким способом ударили пострадавшего?

– Н-н-нет, совсем не сознательно, - замотал головой Добряков. – Говорю ведь, в запальчивости был, в тумане каком-то… Очень уж расстроился, что с

подругой так получилось…

– Расрефите мне? – послышался шепелявый, надтреснутый какой-то голос

Рюмина.

– Конечно, - разрешила Анна Кирилловна.

– Ф тот рас у нефо трукая потруфка в костях пыла, - залепетал Рюмин. – Он с

ней фалантался, а ефо Сина састукала с нофенькой. Фот и рассертилась на

нево. Фспрыкнула и послала ево кута подальфе…

Добряков чувствовал, как все лицо наливается кровью, и едва сдержался,

чтобы не приложить Рюмина еще раз.

294

– Ну, мало ли что у кого бывает, зачем же мы станем перебирать грязное

белье, - возразила Анна Кирилловна. – Одним словом, вырисовывается тот

факт, что подследственный и впрямь действовал под сильным

эмоциональным воздействием. Вы, гражданин Рюмин, попали ему, так

сказать, под горячую руку…

Рюмин вытянулся и собирался еще что-то сказать, но Анна Кирилловна мягко

осадила его движением руки и продолжала:

– Это, впрочем, не означает, что к подследственному не будет применено

уголовного наказания. Обязательно будет, ведь налицо нанесение телесных

повреждений…

– Фот-фот, именно на лицо, - пришла в движение гиппократова шапочка. –

Конефно, на лицо, кута еффё?

– Вот видите, подследственный, человек даже говорит с трудом, - заметила

Анна Кирилловна.

– Ага, - съерничал Добряков, - зато пиво хлещет по-прежнему, полным ртом и

с удовольствием! Никакой гипс ему не помеха!

– Это личное дело каждого, - пресекла Анна Кирилловна, - по крайней мере, ничего противозаконного этот человек не совершил. А вот в отношении вас, гражданин Добряков, следствие продолжается, - глядя в стол, она захлопнула

свою тетрадь. – Вы свободны, гражданин Рюмин. Подследственного я

попрошу задержаться.

Рюмин встал, пробормотал «то сфитанья» и осторожно вышел, неслышно

притворив за собой дверь.

– Вот что я хочу сказать вам, подследственный, - Анна Кирилловна подняла

глаза от стола и посмотрела на Добрякова. – Я прекрасно понимаю ваше

295

состояние, но поймите и вы. Закон есть закон, и уйти от ответственности вам

не удастся. Вы должны это определенно уяснить себе. Советую вам набраться

мужества. Уверена, у вас это получится. Так что прошу вести себя на

следствии достойно. Достойно офицера. Вам понятно?

– Понятно, - кивнул Добряков. – Можно идти?

– Идите, конечно. Завтра приходить не надо, а вот подругу вашу очень жду.

Отнесите-ка ей вот эту повестку, - Анна Кирилловна черкнула что-то на

бланке и передала Добрякову.

16.

Открыв дверь, Зина встретила его в прихожей, провела на кухню, где на столе

уже стояла бутылка водки, а на блюдце аккуратными кружочками краснел

сервелат. Добряков отметил, что она уже навеселе, и спросил:

– Ты без меня расслаблялась, я вижу?

– А ты думал, я не переживаю за тебя?
– возмутилась Зина и села за стол. –

Выпила, конечно немного. Вон, пустая чекушка стоит, - кивнула она в угол, в

сторону мойки, но Добряков туда даже не посмотрел.
– Угомонись. Если

нервишки расходились – самое время хлобыстнуть немного. Будешь?

– Еще спрашиваешь! – огрызнулся Добряков. – После всего, что я там