Нумизмат
Шрифт:
Хозяин «лайки» радостно закивал головой. Его подопечный, как всегда, занимался любимым делом: чесал задней ногой за ухом и зубами искал блох. Силин покосился на щенка.
Когда они выходили из подъезда, Михаил спросил:
— Эта псина тебе мешать не будет?
— Эта? — удивился мужик. — Ни в жизнь. Сейчас мы её…
С этими словами знаток собак снял с шеи «чистопородной лайки» верёвку и отправил животное на свободу добрым пинком с ответным пронзительным и обиженым визгом. Нумизмат тут же отсчитал «кинологу» нужную сумму.
— Закусить возьми, а то развезёт, — предупредил Силин.
— Ну, мы же с понятием! — даже обиделся Вася.
— Ладно, я буду часа в четыре-пять. Хотя у тебя все равно часов нет.
На перекрёстке они расстались. Вася побежал к ближайшему ларьку. Он очень бы удивился, заметив, что его наниматель повернул обратно к дому. Нумизмата же волновало только одно: вернётся ли его «сыщик» обратно. Минут через десять, уже сидя на крыше, Силин с облегчением увидел, как Вася переваливающейся, утинной походкой направляется к дому, бережно прижимая к груди две бутылки «Анапы» и батон хлеба. Мужик и в самом деле оказался добросовестным и «с понятием».
Теперь Силину оставалось только ждать и надеяться на удачу.
9. ЛИЦОМ К ЛИЦУ.
Ту фразу про китайское терпение придумал не Силин, а один из его знакомых, пьяница и философ Витька Замойченко. Именно умение терпеть больше всего нужно было теперь Михаилу. Нумизмат пожалел, что не захватил с собой одеяло. Подстилкой служила собственная серая куртка, но даже сквозь неё пробивался стылый холод многотонного бетона. Новая куртка хоть и грела лучше старой, но четыре часа неподвижного ожидания под ударами октябрьского ветра сделали из Силина двухметровую сосульку. Хорошо ещё, не было дождя, хотя тучи опускались так низко, что Нумизмату казалось, что скоро они начнут задевать за его голову. Самым скверным было то, что он не мог встать, размяться. Просто боялся упустить момент приезда Чалого. Время от времени он напрягал все мышцы, стараясь хоть этим перебить надоедливую дрожь тела, но ни на секунду не отрывал глаз от своей треугольной бойницы.
Порой мысли его убегали назад в прошлое, перебирали прошедшую жизнь, о будущем Нумизмат старался не думать. Но постепенно подступило отупение. Волна безразличия сковала его тело и мозги, и когда джип «чероки» чёрной тенью скользнул из-за поворота, Силин ещё несколько секунд неподвижно лежал на своей холодной лежанке. Затем до него дошло, что случилось наконец то, ради чего он так долго в холодине торчал на крыше.
Вскочив как ошпаренный, Михаил ошалело кинулся к чердачному скворечнику, матеря себя последними словами. Он потерял как минимум три секунды, непозволительную уйму времени.
Лихорадочным движением откинув шпингалет, Силин огромными прыжками побежал вниз по ступенькам. На площадке между пятым и четвёртым этажами он успел бросить взгляд вниз и увидел, как чёрная фигура медленно направляется к крыльцу. Телохранитель ещё не успел войти в подъезд, когда Нумизмат простучал в железную дверь точно такую же дробь, что в прошлый раз выбивал Чалый. Ему, правда, показалось, что получилось чересчур громко. Ещё бы, тот стучал золотой печаткой да одним пальчиком, а Михаил рукоятью тяжёлого пистолета.
Именно об этом же подумала и Нина. Стоя в прихожей перед зеркалом, она наводила последний лоск, прихорашивала «массажкой» крупные локоны завивки. Бывшая выпускница культпросветучилища была из категории «умненьких» девушек. Распределиться в Железногорске ей не удалось, а возвращаться в родной город, ещё меньше Свечина, Ниночке, впитавшей современную культуру всеми фибрами души, не хотелось. Тут и подвернулся ей бывший уголовник, положивший на неё глаз на одной из дискотек. Роман с Чалым приносил ей мало радости. Все-таки зековские замашки из него было уже не выбить, временами девушка просто плакала после ухода благодетеля, но зато она имела от него три основных житейских блага: городскую прописку, квартиру, материальный достаток.
Стук в дверь действительно показался Ниночке слишком сильным. Она удивлённо подняла брови, последний раз махнула «массажкой», повертела головой, критично разглядывая себя, затем заученно улыбнулась своему отражению. Улыбка, как говорили у них на репетициях народного театра, «не пошла». Нина повторила попытку, блеска и медоточивости в глазах прибавилось, это уже походило на радость. Держа изъявление счастья на хорошеньком лице, хозяйка квартиры подошла к двери.
А Силин в это время был уже на взводе. Все получалось не так, как надо. И машину он зевнул, и девица дверь не открывала. Судя по времени, вот-вот должен был показаться на лестнице телохранитель Чалого. Лишь услышав снизу голоса, один требовательно-резкий, а другой бубняще-оправдывающийся, Нумизмат понял, что его отвлекающий манёвр удался. Охранник клюнул на меднолицего Васю. Вроде бы бомж, но кто его знает? В тот раз в парке тоже ведь не супермен стрелял.
Пока телохранитель разбирался с бывшим продавцом собак, Силин услышал, как за стальной открылась вторая дверь. Нумизмат ещё плотнее приблизился к двери и невольно затаил дыхание. Нина взглянула в дверной глазок, но увидела лишь грудь человека в знакомой кожаной куртке. Ещё шире улыбнувшись, она открыла массивный замок и широко распахнула дверь…
Когда телохранитель Чалого по кличке Бакс, выпроводив вырванного из дрёмы продавца собак из подъезда, лёгкой птичкой взлетел до пятого этажа, на лестничной площадке перед квартирой номер пятьдесят шесть никого не было.
Но за дверью в прихожей шла отчаянная борьба. Зажав своей огромной, мозолистой ладонью рот девице, Силин другой рукой еле сдерживал биение молодого, упругого тела.
— Молчи, дура, я тебе ничего плохого не сделаю! — шипел на ухо Ниночке Нумизмат. Но та, обезумев от страха, билась в его руках как свежепойманная на спиннинг щука.
Ход времени, бег секунд — их Михаил воспринимал сейчас с отчаянной ясностью. Все в этот день получалось не так, как надо. Скоро пожалует дорогой гость, а эта заполошная дура бьётся у него в руках, и никакие слова на неё не действуют!
Напрягшись, Силин поволок девицу на кухню. Нина по-прежнему пыталась вырваться, била своим маленьким кулачком Михаила по голове, и озверевший Нумизмат изо всей силы грохнул девушку головой об угол холодильника. Она сразу обмякла, начала оседать, и тогда он ещё раз ударил её рукоятью пистолета по голове. Разбираться, убил он девчонку или просто оглушил, у Силина не было времени. Оттащив тело «приманки» за холодильник, Нумизмат бегом вернулся в прихожую.
Чалый, уже вылезший из машины, нетерпеливо посматривал вверх, дожидаясь команды от собственного телохранителя. Её все не было, и мафиози, выхватив из рук рацию второго охранника, спросил в микрофон.