Чтение онлайн

— Золотом, — тихо сказал я.

— Бразильским золотом! Португальцы не только убили собственную промышленность, но ещё и абсолютно по-варварски развалили мануфактурное хозяйство, только зарождавшееся в Бразилии. Закрывали сахарные заводы, был наложен запрет на строительство путей сообщения в горнодобывающих районах, позже ткацкие и прядильные мастерские Бразилии просто сожгли! Тем временем Англия и Голландия, занимаясь контрабандой золота, нажились с лихвой, хапнув более половины драгметалла из налога, выплачиваемого Бразилией португальцам. Ну и работорговля, конечно, в которой голландцы тоже отличились на загляденье, толерантные такие… Но для нашего разговора это не важно. Важно другое — далеко не всё вывезенное в метрополию золото бездарно проедалось и пропивалось, хотя даже в таком случае золото оседает в стране, если ты не тратишься за границей. Да, какая-то часть ушла на поддержание искусства, как потом выяснилось, с правильной перспективой, вполне рыночные инвестиции. Однако очень много средств оседало непосредственно на земле. Строили хорошие дороги и города, дамбы и мосты, сооружения и храмы. Инфраструктуру! Капитально! Ты бывал в Европе?

— Кто сейчас не бывал? — небрежно бросил я.

— Обратил внимание, что европейцы хвастаются исключительно наследственной стариной? Тебя привезут в костёл, на руины, в замок, покажут остатки старой римской дороги или акведука — это особенно круто, если римское… То есть покажут унаследованные золотые монеты, вложенные предками в квадратный метр площади метрополии. Исторически сохранённые в земле слой за слоем, последнее особо важно. Чем больше слоёв, тем качественней пространство для жизни.

— Ну почему, и новое есть!

— Да не смеши! Мне не надо рассказывать, я всю Европу объездил, и жил, и работал.

— Вилла на Лазурном куплена?

— Не угадал, виллы нет! — рассмеялся Герман. — Были по молодости такие мысли… которые возникают у любого человека, ставшего богатым. Не стал покупать. Так, пара квартир. Зачем? Это же якорь! Летом частенько заезжал к своим друзьям в Испанию, на Коста-дель-Соль, вот у них там вилла. И что? Я приехал, недельку погостил, и дальше — на Карибы или в Южную Америку. Те завидуют, а своё не бросишь — держит! Как же: вот море, вот пляж, зачем ещё куда-то ехать? Так и сидят на одном месте годами.

— Квартиры — тоже нехило.

— Брось, это чисто инвестиции, как жильё не интересует… Так вот, про новое не надо. Новое показывают Штаты, и то на излёте, если не спохватятся вовремя. Сейчас всё по-настоящему свежее находится на другом конце планеты.

Хорошо здесь.

Стены большого зала стилизованы под сруб, пол дощатый красного дерева, не паркет, однако видно — дорогой, поди, палисандр какой-то… В углу — русская печь, не затоплена, слава богу, хотя ночами и тут бывает прохладно. Окна приоткрыты. Из ближайшего к нам, напротив которого и стоит полюбившийся Герману столик, открывается вид на улицу, даже видно кусочек реки. Персонал ходит в фирменной одежде, тоже без особой поскони, переговаривается тихо, не мешая беседам посетителей. Двери на кухню открываются редко, запахов готовки почти не чувствуется. Конечно, никакая это не таверна, а нормальный ресторан, где кроме стандартных дневных комплексов есть и дорогое меню a la carte. По времени суток и публика разная. Музыки нет, ещё не время.

— В Сингапуре довелось побывать?

Я отрицательно качнул головой.

— А в Шанхае? Неужели и в Дубай не ездил? Ну что ж ты так? — расстроился собеседник. — Вот там действительно новое. Отлично видно, что может сделать высокая плотность золотых монет на квадратный метр… Западноевропейские страны вывезли из колоний чудовищно много золота. Невообразимо много, фактически ограбив огромные территории! И вложили в свою инфраструктуру, порой бездарно. Испания могла сделать себе золотое царство! Но не сделала. Голландцы ненадолго вторглись в португальскую Бразилию, но вскоре удрали, начав бодаться с испанцами в их южноазиатских владениях. И опять — страшно представить стоимость добычи, захваченной в Индонезии голландской Ост-Индской компанией, слышал о такой?

Слышал маловато, но кивнул.

— И что осталось от былого величия? Почти всё профукали, хотя и построенного предками хватило для долгих веков благоденствия потомков.

— Голландцы отдали британцам Нью-Йорк, насколько помню, — вставил я.

— Так же, как все остальные территории в Северной Америке. Про британцев, оставшихся с носом после войны за независимость, не будем, и так всё ясно?

Я согласился.

— Именно колониализм стал стартовым ускорителем… Позже — неоколониализм, это азы. Лафа за счёт других. Золота было много, а метрополии территориально невелики, грех не вложить его в парки и библиотеки! Соответственно, в качество пространства, окружающего даже простого человека, и, соответственно, в уровень жизни самых опасных в плане возможных протестов и даже бунтов подданных. Можно только удивляться беспечности бывших крутых колонизаторов — а чего так мало сделали за такие бабки? А сейчас… В Голландии находится самое большое промышленное сооружение Европы, знаешь, что это?

— Да откуда!

— Нет, не автозавод. Огромная теплица для выращивания цветочков, вот такая история. Однако мало вложить бабло в квадратные метры, теперь надо сохранить итог вложения! Бразилия, как ты уже знаешь, не сохранила, не дали… Китай, который японцы после нашего поражения под Цусимой и Порт-Артуром начали не просто щипать, а бессовестно грабить, тоже. А что Голландия? Нападали на страну степняки? Порушили их гитлеровцы? Нет, немцы не стали обижать послушных соседей, своевременно выработавших философию самоподчинения, покорности. Под того ложились, кто сильный. Под Гитлера, под Америку с НАТО. Удобно, вложенное предками не разрушается! Ну, в Барселоне-то бывал?

— Вот там был, — признался я с охотой.

— Барсу никто не бомбил, не разрушал — какая красота вокруг! А вот на Корфу в Керкире несколько домов так и не восстановлены после бомбардировок.

— Немцев бомбили, и ещё как! — напомнил я.

— Так их и отстраивали заново всем миром. Часть Европа с Америкой, часть мы, дураки. Заново вкладывали в чужую территорию уничтоженные войной золотые монеты. Да и далеко не всё разрушили…

Я вспомнил, скольким странам мы помогали после войны возрождаться из пепла. Жуть! У самих территория без единого рубля на километр…

Хлопнула дверь кухни, официанты понесли очередные заказы. Оживление, быстрые тихие разговоры предвкушающих.

Кроме нас, в зале сидит группа европейцев и две смешанные парочки, которым, похоже, кроме них самих, никто не нужен. Оглянувшись, я увидел сидящую в углу среднего возраста женщину-азиатку с газетой в руках. Перед ней на столе стояла чашечка кофе и блюдце с пирожными. Спокойная публика.

— Бразилия, как и Китай, тоже начала всё сызнова, — буркнул Герман.

— Про Россию специально не говоришь, чтобы я не заподозрил в тебе патриота? — с ехидцей спросил я.

— Патриотизм — это естественное состояние нормального человека. Хорошо, давай о нас. Я уже говорил, что все люди обживаются качественно. И вот, вложились они, построили, уж как смогли, дороги, города и храмы. Зажили, надеясь, что ещё и праправнукам хватит. Бац! Прибежали степняки, все рубли из земли вынули и сожгли. Пропал человеческий труд, исчезла наследственность вложенного золота… Ладно, собрались с силами, нарожали детей. Только отстроили Москву заново — пришёл какой-нибудь очередной тохтамыш и опять всё спалил, всё насмарку. Кто там был после? Поляки?